— Просто позволь мне все исправить, хорошо? — он провел пальцем по моей щеке.
Я положила свою руку поверх его, и, повернув голову, оставила легкий поцелуй на внутренней стороне его ладони.
Мне захотелось последний раз позволить себе хотя бы этот маленький кусочек нежности. Прежде чем попрощаться с ним навсегда.
— Спасибо, — сказала я.
— Я ещё ничего не сделал.
— И не сделаешь.
— Почему?
— Потому что я хочу принять предложение твоего отца. Я хочу сохранить дом. Сохранить последнее, что останется от Чарли.
— И лишиться при этом меня, — подытожил он, отпрянув.
— Да. Потому что это в любом случае неизбежно. Ты решил не поступать в Оксфорд, — напомнила я. — Это же сумасшествие.
— Да, решил, — сказал он. — Я бы, не задумываясь, пропустил год. И два, и три, и до конца жизни бы не ступил на порог этого проклятого Оксфорда, лишь бы быть рядом с тобой.
— Нет.
— Я готов бороться за тебя!
— Я боролась всю свою жизнь! — мой голос повысился. — И в итоге не выиграла ни одной битвы! Я потеряла маму, свой дом, потеряла Чарли. Тебя я тоже потеряю, Артур. А я уже устала вечно оставаться ни с чем.
Фигура Артура осунулась, вьющиеся пряди волос спадали вниз, закрывая его лицо. Я уже не понимала, кому из нас было больнее. Мы оба всего этого не хотели, не могли это выдержать.
— Не делай этого. Не уходи, — попросил он.
Но было уже слишком поздно для актов милосердия.
— Ты же знал, что так будет.
Его выражение лица стало жестким, не терпящим возражений. Он поднялся на ноги и хмуро оглядел меня снизу вверх.
— Вставай, — в итоге заявил он.
— Зачем?
— Мне нужно тебя кое-куда отвезти.
— Куда это?
— На прочистку мозгов.
Я упиралась до последнего, но Артур все равно каким-то образом умудрился посадить меня в свою машину. Вызваться на мою «прочистку мозгов» мог вызваться никто иной, как Хайд. Мои предположения подтвердились, когда мы проехали мимо сломанного светофора и завернули на знакомую улочку с длинной очередью, выстроившейся к закутку с хот-догами.
Машина остановилась около вывески «Кинсианьеры», и я посмотрела на Артура, как на предателя.
— Я не смогу повлиять на тебя, — сказал он, нервно барабаня пальцами по кожаному рулю.
— А Хайд сможет?
— Ты и сама знаешь, что да. Ну а я в отчаянии, — он развел руками и горько усмехнулся.
Красивый. Какой же он красивый. Такие прекрасные внешние данные в некоторых штатах, скорее всего, запрещены законом.
И он несчастный. Это в большей степени моя вина. Что же я сделала с невинным мальчиком родом из Восточного Суссекса? Мы оба уже не те, кем были в начале лета. Рузвельт и Даунтаун — теперь просто воспоминания.
— Ты не будешь прощаться со мной, верно?
— Ну уж нет. И не мечтай, — он покачал головой. — Так просто тебе от меня не избавиться.
Я кивнула, не желая расстраивать его снова.
— Артур? — позвала я, и он поднял на меня взгляд. — Твой отец был прав кое в чем.
По выражению лица Артура было видно, что он не хотел вспоминать ту ночь.
— В чем? — с трудом выдавил из себя он.
— Не ты один потерял Анну. Он тоже…тоже любил ее. И тебя он любит.
— Думаешь?
— Я знаю, что такое отцовская любовь. Наверно, это единственное, что я знаю лучше, чем ты.
Прежде чем выйти из машины, я последний раз задержалась взглядом на глазах цвета кедрового леса. Эти опушки хвойных деревьев в обрамлении густых ресниц будут преследовать меня вечность.
Пусть я и не сказала этого вслух, но втайне все же надеялась, что он знает.
Что я люблю его больше жизни.
Хайд вышел ко мне сразу после того, как машина Артура тронулась с места. Сколько бы я ни сопротивлялась сеансу «прочистки мозгов», глупо было отрицать, что я чертовски рада видеть друга.
— Ох, медвежонок, — проворковал он, заключая меня к себе в объятия.
Стерев катящуюся по моей щеке слезу, он забрал у меня гитару и повел в салон.
— Пойдем, попьешь лимонной водички. Все по тебе соскучились. Марте не терпится показать тебе новый маникюр. И подтяжку лица, — уже тише добавил он, склонившись к моему уху.
В «Кинсианьере» пахло лаком для волос, тониками, спреями и осветлителями. На полу валялись ошметки кончиков волос, на стенах висели плакаты моделей с необычными стрижками.
— А куда делось бамбуковое дерево? — спросила я.
— Лорен поливала его водкой целую неделю, и оно завяло.
— Ты не предупредил, что хранишь водку в пятилитровой бутылке с этикеткой минералки! — послышался голос возмущенной Лорен.