— И ты выбросила предупреждение? — искренне удивился он.
— Оно ведь самое первое в этом месяце. Мы никогда не обращаем внимание за первое предупреждение. Мы и на звонки-то нечасто отвечаем, — объясняла я. — Джек начинает шевелиться, только когда домой приезжают вышибалы из конторы.
— И как он до сих пор не попал в тюрьму?
— Он попадал, — усмехнулась я. — Но Джек упертый, решеткой из него дерьмо не выбьешь. Всем остается только смириться. Трава зеленая, небо голубое, а Джек никогда не платит по счетам.
Все эти нелепые мелочи существования нашей семьи стали для меня такими привычными, что я уже и забыла, как неприемлемо это для нормального общества. По всем морщинкам нахмурившегося лица Артура можно было проследить, как он пытался переварить полученную информацию.
Кусая губы, я сдерживала смех.
Наивный Даунтаун, ты совсем ничего не знаешь о жизни, подумала я.
— Что ты здесь делаешь, Артур? — спросила я, смывая кровь с его лица.
— М? — он казался сильно увлеченным нижней частью моего лица, так что не сразу понял вопрос. — О, я приехал в Америку к своему отцу.
— В Мидтауне, — улыбнулась я рядом с его скулой. — Что ты делаешь в Мидтауне?
— Мне просто стало интересно, как вы, ребята, здесь живете. Лиам предложил сходить в местное кафе и разведать обстановку. Конечно, мы не ждали теплого приема, но это, — он указал на свое лицо, — явный перебор.
Нахмурившись, я чуть сильнее прижала вату к ране рядом с его глазом, и Артур зашипел от боли.
— Ауч, — воскликнул он. — Ты чего?
— Мы не какие-нибудь звери в зоопарке, чтобы наблюдать за нашей жизнью, — я бросила кровавый ватный диск на стол и поднялась с места, чтобы убрать аптечку обратно в шкаф. — Ты не можешь просто бросить в прохожего камень и следить за его реакцией.
— Я не кидался камнями! Если ты не заметила, то это мне влетело.
— Видимо, заслуженно.
— Слушай, я не хотел тебя обидеть, — он, опираясь рукой о стол, медленно приподнялся. — Просто…
— Просто ты вырос в доме, куда каждую неделю не вваливается полиция в поисках наркотиков, где по утрам пекут оладья, ужинают в семь вечера, и родители не пытаются зарезать друг друга кухонным ножом. Спорим, у тебя даже была железная дорога и большой дрессированный лабрадор?
— Кот, — сказал он.
— Что?
— У тебя есть кот, — улыбнулся он, глядя мне за спину.
Я оглянулась и увидела нашего кота Тони, равнодушно вылизывающего переднюю лапу на кухонном ящике.
— Это не кот, а исчадие ада. Он всех ненавидит и уже четвертый год продолжает думать, что это мыживем с ним, а не он с нами.
Артур все же подошел к шкафу и начал почесывать Тони за ухом. Тот через пару секунд уже блаженно прикрыл глаза и начал довольно урчать, изредка подергивая лапами.
— О господи, — я настороженно рассматривала морду кота. — Это чудовище умеет издавать не только шипящие и воющие звуки. Ты, что, экзорцист?
Артур, кажется, не обратил на мои слова никакого внимания, потому что следом выпалил:
— У меня правда была железная дорога. И много животных, — он грустно улыбался, все еще поглаживая кота. — У меня даже был пони и квадроцикл — в общем, все, что только мог захотеть ребенок в любом возрасте. Родителям всегда было проще съездить в торговый центр, чем провести со мной хоть пять минут свободного времени.
Я присела на кухонную тумбу, поставила ноги на ободранную обивку деревянного стула и наконец рассмеялась.
— Я сказал что-то смешное?
— Извини, — все еще смеясь, выдавила я. — Ты, что, правда хочешь поговорить со мной о своей «дерьмовой» жизни? Со мной?
Он облокотился спиной о кухонный шкаф, на котором заснул Тони, и скрестил руки на груди.
— Оглянись, — я жестом обвела столовую. — У меня в детстве не было пони, зато у меня была украденная из столовой вилка, которой в приюте можно было царапать тех, кто пытался отобрать у меня завтрак. И квадроцикла у меня тоже не было, я ездила на метро, где изо всех сил нужно держаться за свое имущество, потому что его в любую секунду могли стащить.
— Мой пони умер от головной опухоли, — Артур подошел ближе ко мне и опустил руки на спинку стула напротив моих коленей.
— Я жила в детском доме, приятель. Опухолей, смертей и инцеста там было больше, чем в «Игре престолов».
— Я учился в пансионате, где целую ночь провел подвешенным вверх ногами к карнизу четвертого этажа, — его глаза горели каким-то непонятном азартом, и с каждым словом он приближал свое лицо все ближе к моему.