— Тэдди, слушай, — смущенно начал Джулиан. — Ты извини меня, ладно? Это все брехня — то, что я тебе тогда наговорил.
— Да, но, — я вздохнула так траурно, как только могла. — Ты ранил мои чувства и все такое, понимаешь? Боюсь, у нас с тобой только один путь к примирению.
— И какой это?
— Тебе придется мыть за меня посуду до конца дней. А еще никогда не занимать мою ванну, забирать Китти из садика, смотреть с ней «Бесподобного мистера Фокса»… — договорить я не успела, потому что развеселившийся Джулиан повалил меня в гору подушек и начал щекотать.
От такого громкого и продолжительного смеха я чуть не отключилась. И все же остановить брата мне пришлось не из-за полуобморочного состояния.
— Подожди, — я вдруг перестала смеяться. — Ты это тоже слышишь?
— Ага.
Эти нездоровые хлопающие звуки мы с Джулианом в жизни ни с чем не спутаем.
— Но этого не может быть!
И все же, когда мы со всех ног ломанулись к окну, чтобы убедиться — оказалось, что может.
Наш пикап подъезжал к дому. Пикап с кузовом цвета «красный гранат».
А за рулем пикапа сидел Артур.
Я была готова рискнуть жизнью. Вывихнуть лодыжку восемь раз под всевозможными углами. Не тратя время на скидывание туфель, я прямо на каблуках помчалась к лестнице.
Лишь бы только это было не сном и не плодом моего больного воображения. Спустившись на кухню я увидела столпотворение, собравшееся вокруг Артура. Он не отходил от пикапа, к крыше которого был прикреплен огромный подарочный бант.
— Это подарок для вас, Чарли, — Артур аккуратно похлопал рукой по бамперу машины.
— Черт, лучше бы ты пригнал «Феррари»! — воскликнул папа.
— Знаю, — посмеялся парень. — Но возвращать назад ничего не буду. Я провел сегодня на парковке почти полдня.
— Это все равно не повод для опоздания! — произнесла я так громко, что все на меня обернулись.
Протиснувшись между коляской Чарли и Хайдом, застрявших в проходе, я вышла вперед и неуклюже застыла.
Наши взгляды встретились, и Артур улыбнулся.
Я бы купила эту улыбку на аукционе за миллион долларов.
Не выдержав, я сошла с крыльца. Он тоже медленно отодвинулся от пикапа навстречу мне. Кара, наблюдая за нами, нервно прижимала бутылку водки к груди, все остальные просто смотрели. Первый раз за весь день они все замолчали.
Видимо, на их глазах разворачивалась интрига века.
— Привет, Рузвельт, — нерешительно поздоровался Артур.
Минуту, что мы сверлили друг друга взглядами, на моей кардиограмме тянулась продолжительная прямая линия. Настоящая клиническая смерть.
Кара с открытым от удивления ртом сделала глоток водки прямо из горла.
— Артур! — радостно воскликнула Китти, прыгая к нему в объятия. — Я соскучила-а-ась!
— Я тоже скучал, Котенок.
Она спрятала кудрявую белокурую голову в его плече, а я просто смотрела. Надеюсь, что не с видимой завистью.
— Это все, конечно, очень мило, но, Красотулька, ты снова не допущен на вечеринку. Где обещанный леопардовый костюм? — сложив руки на груди, возмущался с порога Хайд.
Держа племянницу одной рукой, Артур приподнял штанину брюк, показывая моему другу и всем присутствующим носок с леопардовым принтом.
— Недостаточно леопардово, — друг скептично пригляделся к носку. — Но на этот раз ты отмазался.
— Рад, что ты вернулся, сынок, — улыбнулся Чарли. — Да еще и с моим старым другом.
Папа с любовью посмотрел на старый грузовик.
— Вам же нужно будет поехать на чем-нибудь в свадебное путешествие.
В последующие тридцать минут финальных подготовлений мы с Артуром перекинулись только парой случайных взглядов. Не знаю, как ему, но мне поговорить с глазу на глаз не хватало духу.
Церемония началась незатейливо, под песню Луи Армстронга из пластинки, которую я подарила ему на день рождения. Ради этого проигрыватель пришлось вынести на улицу, и каждый раз, когда он заедал, Хайд пинал его коленкой.
Гости стояли по обе стороны от дорожки, по которой должен был пройти Чарли. Кто-то наполовину пьяный, кто-то наполовину без штанов (зря все-таки мы позвали Стэнли).
Когда я подкатила коляску Чарли к началу дорожки, которую Китти с Айрис посыпали цветами из корзинки, папа попросил меня остановиться.
— Хочу пойти сам, детка, — сказал он.
И я кивнула, понимая, что для отца это было делом принципа. Дорогу в свою новую, счастливую жизнь ему необходимо протоптать самостоятельно.
Взяв его под руку, позволив использовать себя в качестве опоры, я повела Чарли вперед. К Джеку, уже ожидающего его в конце пути под украшенной аркой. Которого уложенная прическа, галстук и сбритая борода изменили до неузнаваемости.