А еще спешил куда-то. Торопился и иногда попадал полуоткрытым ртом мимо моих губ, словно я сейчас исчезну. Испарюсь и стану пустым пространством, которое нельзя обнять и прижать к себе крепко-крепко.
Я вся вытянулась в струну, зарылась пальцами ему в волосы, до боли вжимаясь в него, чтобы дать понять — я здесь, с ним. И судорожно втянула в грудь воздух, когда дорожкой поцелуев его губы продвинулись дальше, к скулам и мочке уха, которую он чуть царапнул зубами.
Платье задралось, из прически повываливались шпильки. Его руки на моей талии, его язык, обводящий контур моих губ. Это было слишком. Из меня вырвалось тихое подобие стона. И Артур, кажется, сошел с ума.
Переплетенные, мы неуклюже ввалились в мою комнату и упали на кровать.
Нависнув надо мной, Артур задыхался уже не меньше меня.
— Красивая, — его указательный палец очертил контур моего лица. — Боже, какая же ты красивая, Тэдди.
— Ты красивее, — я отзеркалила движение, протянув руку к его щеке.
Он поцеловал внутреннюю сторону моего запястья. Прядь волос с его лба нависала надо мной, готовая защитить от всех бед на свете. Как и лес из кедровых деревьев, шишек, сосен, грибочков и камней, покрытых мхом, спрятанный в его глазах. Это два моих личных бункера.
— Не уезжай, ладно? — попросила я. — Ни в какой Оксфорд, ни в какой Лондон. К черту сделку и твоего отца. Останься со мной. Будем жить на улице. И любить друг друга до конца жизни. Давай?
Артур молчал подозрительно, ужасающе и кошмарно долго. Но эта тишина все равно лучше, чем отрицательный ответ, которого я боялась досмерти.
Глава 26. часть 2
В груди у меня стало тесно, и я выбралась из под него, чтобы вдохнуть немного воздуха.
— Просто скажи мне прямо, Артур. Это как пластырь — как бы ни было страшно, лучше срывать его быстро.
— Мы не будем жить на улице.
— Не будем. Ясно.
— Что тебе ясно, Тэдди? — улыбаясь, он покачал головой.
— Что не будет никакого хэппи энда.
— Разве я могу? — Артур обвил вокруг меня руки и усадил к себе на колени. — Оставить тебя без хэппи энда?
Его усмешка пустила в меня лучик надежды.
— К черту сделку! Я очень даже согласен любить тебя до конца жизни, но жить на улице мы не будем.
— Повтори-ка еще раз, — попросила я.
— Я не бросаю учебу, но перевожусь из Оксфорда в Чикагский университет.
— В университет не на другом материке?
— В четырех часах езды от тебя, вообще-то. Так что каждые выходные я буду торчать тут, с тобой, пока ты не выгонишь меня ночевать на улицу.
— Ты перевелся в Чикаго, чтобы не держать Ричарда снова на передержке? Или ради, — я боялась выговорить это вслух, — ради меня?
— Ну конечно же, ради тебя, Тэдди.
— Но почему?
— Потому что я люблю тебя. И я не смогу стерпеть эту разлуку, она убьет меня еще на трапе самолета, понимаешь?
— И твой отец совсем не против?
— Мы с ним пришли к компромиссу. Он не будет забирать дом. И пикап тоже. И не будет мешать нам видеться.
— Но как?
— Ты была права. Кажется, в итоге он действительно любит меня. Хотя ему еще предстоят длинные сеансы с психологом по этому поводу. Теперь ты понимаешь, почему меня так долго не было? Со всеми этими бесконечными бумагами выскакивала одна проблема за другой. Я потратил на международные звонки около тысячи долларов.
Корочка, которой покрылось мое сердце за время отсутствия Артура, начала понемногу отколупываться. Я вся начала оживать, как журчистый ручеек с приходом весны.
— Скажи мне что-нибудь по-французски? — зачем-то попросил Даунтаун, посматривая на стенд вырезанными картинками Эйфелевой башни.
— Что? Нет. Я не буду так позориться.
Это все равно что третьекласснику пытаться удивить Майкла Джордана трёхочковым броском.
— Пожалуйста?
— Мерси, — сконфуженно бросила я. — Мерси боку.
Артур не выглядел особо впечатленным.
— Над твоими навыками нам еще придется поработать.
— Вообще-то я бы могла поговорить с французом.
Точнее с маленьким трехлетним, пускающим слюни французиком.
— Да. Тем более, что у тебя будет такая возможность. Потому что это самые приятные бумажки, которые я держал в руках за последние пару недель, — он достал из внутреннего кармана пиджака конверт с названием авиалинии.
— Нет! — ошарашенно вскрикнув, я слетела с его колен.
— О да!
— Ты сошел с ума?
Даунтаун спустился ко мне на пол. Я была беспомощным маленьким кенгуренком, у которого отказали конечности, а он — самым добрым работником этого зоопарка.