Кажется, я даже не дышала. Просто таращилась на Хайда, словно он превратился в розового вервольфа прямо у меня на глазах.
— Нет, ты не гей.
— Я абсолютно точно гей, Тэдди.
— Это не смешно.
— А я и не шучу.
— Ты не гей! — снова повторила я. — Ты не можешь быть геем. Сэм Смит гей. А ты не Сэм Смит, ты Хайден Брукс. Куришь как паровоз, всюду толкаешь дурь, смотришь «Фокс Спорт» и ненавидишь Риану.
— Я не ненавижу Риану, — хохотнул друг.
До моих ушей донеслись грязные ругательства — это водители на дороге начали орать друг на друга еще громче, почти затевая между собой драку. Я была бы не против, если бы сейчас их зажевала огромная дереводробилка. У меня жизнь трещит по швам, неужели я не заслужила пару хотя бы минут скорби в тишине?
— Детки, огонька не найдется? — у нашей скамейки остановился бездомный.
В его заросших густой бородой губах дрожала помятая сигарета.
Дереводробилка. Дереводробилка. Дереводробилка!!!
Вытащив из кармана джинсов зажигалку, Хайд прикурил ему сигарету, и попрошайка, пошарив еще пару минут в мусорном баке, удалился.
— Тэдди? — смеясь, Хайд приподнял локон волос, закрывавший вид на мое шокированное лицо.
Он нагнулся так близко, что я могла почувствовать вкус одеколона, который когда-то рекламировал Джуд Лоу.
— Ты как там? — спросил он.
— Волчанка. — сказала я.
Это наше стоп-слово. Оно означает «завязывай с этим дерьмом, пока я не надрала тебе задницу». «Волчанка» означает, что мы продолжаем диалог с самой повышенной серьезностью и концентрацией.
— Ты расстроена чуть больше, чем мне хотелось бы, — Хайд смотрел на меня так, что я сразу поняла — «волчанка» здесь не сработает.
Теперь очередь в дереводробилку хотела занять я сама.
— Подожди. Дай прийти в себя. — сказала я, пытаясь избавиться от острого желания подышать в бумажный пакетик.
Медленно сканируя своего друга, я пыталась разглядеть вещи, которых не замечала (или не желала замечать?) в нем раньше.
Боже, какая же я тупица.
Хайд ведь всегда одевался, укладывал волосы и помогал кому-то с девчачьими проблемами гораздо лучше меня. Он был немного субтильным, небольшого роста, но при всем при этом выглядел, как модель с обложки журнала «CQ» (а в наших трущобах, чтобы вы знали, в журнал обычно попадают только в раздел криминалистики, и то либо в колонку «Разыскиваются», либо неопознанными искалеченными трупами). И вы бы только видели его маникюр — во всем гетто вы не найдете никого с такими опрятными и ухоженными ногтями. Да и вообще, Хайд — единственный знакомый мне парень, у которого есть профиль в «Тиндере», фен для волос, и диск со всеми частями «Классного мюзикла» с Заком Эфроном на обложке.
Вселенная буквально кричала мне о том, что мой друг — гей, а я упорно игнорировала ее.
Хайд рассмеялся и, отставив пиво, обвил мои плечи своими длинными, руками, к которым я уже успела привыкнуть за несколько лет нашей крепкой дружбы.
— Ты меня подставил. — заявила я.
— Каким образом?
Я устроила голову на его костлявом плече и начала нервно играться с железным треугольником, висящим у него на цепочке.
— Ты был моим последним шансом, — неверяще покачала головой я. — У меня ведь все было спланировано наперед. Мы должны были пожениться лет через десять, арендовать коттедж где-нибудь на окраине города и разводить там породы собак. А теперь все кончено. Кто возьмет меня в жены? Я состарюсь в одиночестве и умру среди консервов.
Он погладил меня по предплечью и положил щеку мне на макушку. Я даже представить не могла, чего ему стоило не засмеяться.
— У меня же аллергия на собак. Да и на коттеджи вроде бы тоже.
Хайд, как всегда, пытался меня рассмешить, и у него это почти получалось. Драматичность момента как-то ускользала от меня, вызывая на лице улыбку.
— Медицина бы помогла. — уперлась я.
— Провести вскрытие тела после моей долгой, мучительной смерти от аллергического шока? О да.
— А что на счет гипноза? Им сейчас даже рак лечат. Мы могли бы попробовать…
— Но у меня не рак, Тэдди. Я всего лишь гей.
Не то что бы я правда серьезно задумывалась о том, чтобы выйти замуж за Хайда. Он не моя венская вафелька с шоколадным соусом, не принц Чарминг на белом коне. Никаких романтических чувств или воздушных замков.
Хайд был, скорее, моим ментальным наставником, гуру в области косметики, новых линий одежды и фильмов с участием Дженнифер Энистон. Наша с ним совместная жизнь — это план на самую последнюю букву алфавита.