Ну а я пыталась держаться подальше от острых и колющих предметов, чтобы не расстаться с какой-нибудь из конечностей.
Хотя если честно, я так переживала за Артура, что заметила бы недостающий орган только на следующий день. Если не позже.
Ужин Мойра решила перенести на свежий воздух, сказав, что ее хватит удар, если она проторчит на нашей разрушенной кухне еще хотя бы минуту. Мы с Карой и Хайдом втроем как раз вытаскивали кухонный стол на задний двор, когда я спиной наткнулась на что-то твердое.
Артур стоял позади меня и ухмылялся.
— Давай помогу, — он перехватил край стола и сместил меня в сторону.
Он был без рубашки. В одной только приталенной белой футболке без рукавов, которая оставляла мало места воображению. Тело у Артура было крепким и подтянутым, и не таким уж худым, как кажется под этим бесконечным слоем одежды.
Я осталась стоять и смотреть, как они с Хайдом выносят стол наружу.
Проходя мимо меня, друг поддел пальцем и закрыл мою свисающую от удивления челюсть. Опомнившись, я шлепнула его по плечу.
Кара провожала ребят с таким же ошарашенным выражением лица, как и у меня.
— Говоришь, у вас с ним в ту ночь ничего не было? — спросила она.
— Не было.
— Ты потеряна для общества. Ты и твоя вагина.
Шрамов и кровоподтеков на Артуре вроде бы не прибавилось. Это я успела заметить, пока мы накрывали на стол, и горланили имя Джулиана, чтобы он наконец вернулся с соседского двора.
Джек тоже не выглядел особо свирепым. Выходя из гаража, он преспокойно вытирал руки о полотенце, немного озадаченно пялясь в сторону Даунтауна. Словно они не разбирали мотоцикл, а препарировали тело инопланетянина, приходившегося Артуру родственником.
— Беги, — тихо проговорила я Даунтауну, пока он надевал свою рубашку обратно.
У меня в руках была деревянная миска с гуакамоле, которое Мойра приказала помешивать круговыми движениями.
— Беги, пока не поздно, я тебя прикрою.
— И пропустить ребрышки? — улыбнулся он.
Мне нравились его клыки. Вообще все зубы у него были белые и ровные, видимо, в свое время спонсированные щедрыми услугами дантиста. Но клыки я всегда ценила больше всего. Какой-то извращенный фетиш, от которого я никак не могла избавиться. Именно из-за него в свое время я была в команде Джейкоба, а не Эдварда. У Тейлора Лотнера были отменные клыки.
Я вдруг осознала, что не моргая смотрю на его рот. А он начинает ухмыляться еще шире, словно знает, как сильно я люблю зубы.
— Артур! — радостный детский визг спас меня от неловкой ситуации.
Китти кинулась Артуру на шею, и он закружил ее в воздухе, заставляя смеяться.
— От тебя вкусно пахнет, — сказала она, прижимаясь носом к вороту его рубашки.
— Маленькая токсикоманка, — улыбнулась я, приглаживая за ухо ее кудряшку.
Вся в тетю Тэдди.
Мойра уже устала бить Джулиана по рукам, пока он упорно пытался стащить что-то с тарелок на столе, поэтому мы в срочном порядке уселись ужинать.
— Помолимся, — объявила Мойра, протягивая руки Айрис и Чарли, сидящим рядом с ней.
Я кинула на Артура извиняющийся взгляд и пожала плечами. Но он, кажется, был совсем не против, когда все послушно взяли друг друга за руки и прикрыли глаза.
Все, кроме Джека. Он никогда не молился и не держался ни с кем за руки, предпочитая вместо этого прикладываться к бутылке пива и ждать, когда наши «сектантские посиделки» закончатся.
— Спасибо тебе, Господь, за то, что ты дал нам эту пищу. Мы благодарим тебя за взрощенные плоды, за путь, которые они проделали до этого стола…
При всем при том, что никто из Картеров не был особо верующим, Мойра всегда заставляла нас молиться перед едой. Она сама едва ли читала Библию или ходила в церковь, но ей, как и всем нам, хотелось верить, что есть что-то большее, чем стулья, на которых мы сидим, и земля, по которой мы ходим.
Ей были важны люди, сидящие рядом с ней, и руки, за которые мы все держались. Только эти руки могут не дать нам упасть. Именно так мы и выживали все это время — полагаясь друг на друга.
Молитва закончилась неловким разрозненным «Аминь», и все наконец приступили к еде.
Наш скромный кухонный стол не предусматривал большое количество народа, и мы теснились, как могли. Особенно тесно чувствовала себя я, потому что всей правой стороной тела прикасалась к Артуру, которому Мойра накладывала щедрую порцию ребрышек и картофельного салата.
Я сидела рядом, нервно хрустя чипсами, облитыми гуакамоле, и поглядывала на членов своей семьи, которые, должно быть, казались Артуру неандертальцами.