— С каких это пор личность определяется по носкам? — возмутилась я.
— С этих самых. — он ухмыльнулся. — Готов поспорить, что это даже не самые смешные, которые у тебя есть.
Он был прав. На самом деле, это были самые приличные мои носки.
— А ты носишь только черные и белые! — заявила я, уставившись на его лодыжки. — У тебя, наверно, не дом, а кладбище носков, потому что дважды ты такую вещь гардероба не носишь.
Артур ничего не ответил.
— Боже мой! — я чуть не уронила сэндвичи.
— Что?
— Так это правда! Ты выбрасываешь носки после того, как наденешь!
— Это абсолютно нормально! — начал защищаться он.
— Нет! Не нормально! Неужели у тебя нет любимых носков?
— Почему для тебя это признак неполноценности?
— Ну это же носки! — воскликнула я. — Их бесчисленное множество: какие-то слишком короткие, какие-то слишком длинные, слишком яркие, бледные, просвечивающие, или не подходящие к случаю. Особенность любимых носков в том, что они идеальны. Ты их носишь, когда болеешь, когда волнуешься, когда скучаешь по кому-то или ждешь Рождество. Их ты возьмешь с собой на необитаемый остров и в кругосветное путешествие, потому что любимые носки — это самая незаменимая вещь в гардеробе.
— И какие у тебя любимые носки?
— Сиреневые носки с коровами, конечно же. С ними меня я уйду в последний путь.
— Надеюсь, последний путь будет вызван не грибком, — смутился он.
Мы еще немного поговорили на тему моей носочной религии, держа курс в направлении парка, расположенного недалеко от церкви. Я прижимала сэндвичи к груди, как новорожденного ребенка. Хруст крафтовой бумаги помогал мне отвлечься.
— Вообще-то, я думал, что опоздаю. Долго искал, где припарковаться. — сказал Артур.
При каждом шаге в кармане брюк у него звенели ключи. Ну конечно, он выглядел как манекенщик перед неделей мод — он же добирался сюда на машине, а не на общественном транспорте.
— Надеюсь, ты позвал меня не на свидание. — пробормотала я.
Я пыталась не переборщить с прижиманием к себе сэндвичей. Иначе через несколько минут они сплющатся и оставят жирное пятно на моем топике.
— Что плохого в свиданиях?
— Ничего. Кроме того, что я на них не хожу.
— Почему?
— В моей жизни и без того куча неловких моментов. Незачем к ним добавлять еще и свидания.
— Это не свидание, если тебе так будет проще.
— Гораздо проще. Спасибо. — нервно улыбнулась я. — К тому же, мы будем не одни. Хочу познакомить тебя с дядей Перси.
— А я думал, что знаю уже всю твою семью. — усмехнулся Артур.
— Только вершинку айсберга. — закатила глаза я.
Дядя ожидал меня в нашем старом месте в самом центре парка. Его фланелевой рубашке было уже лет десять, не меньше. Столько же, сколько клетчатой кепке-уточке, шраму на виске и дружелюбной улыбке, с которой он всегда меня встречает.
— Привет, дядя Перси! — передав пакет с сэндвичами Артуру, я с разбега ринулась к нему в объятия.
— Привет, крошка, — засмеялся он, легко приобнимая меня одной рукой.
Второй руки у Перси не было. Ее оттяпали хирурги, когда пять лет назад на стройке его правую конечность по локоть придавило подъемником.
С дядей Перси я познакомилась даже раньше, чем с Чарли. Гуляя однажды по парку я нашла его здесь, на этой самой скамейке, перебирающего струны маленькой гавайской гитары. Меня так зачаровала мелодия, что я даже не заметила, как остановилась и уставилась на него во все глаза. Не прекращая играть, он улыбнулся мне — один из его передних зубов был серебряным. В тот день он прогулялся со мной по парку, купил мороженное и начал учить играть на гитаре. Каждую первую пятницу месяца.
Конечно, после инцидента с рукой он был раздавлен. Но все равно приходил. Его легендарная укулеле внезапно перекочевала ко мне, я к тому времени уже неплохо умела на ней играть. Именно она и покоится на кресле у меня в комнате и по сей день.
— Ты привела друга? — удивился Перси, глядя на Даунтауна. — Или это Хайд вымахал на целый фут?
— Это Артур, дядя. — представила его я.
Они пожали друг другу руки.
— Тебе даже доверили сэндвичи? — усмехнулся дядя. — Ну что ж, друзья Тэдди — мои друзья. Присаживайся, сынок.
Прежде чем рухнуть на скамейку, Артур тщательно протер ее салфеткой. Только убедившись, что на ней не осталось никаких пятен, он скромно примостился на самый краешек.
Я лишь пожала плечами, поймав удивленный взгляд дяди Перси.
Мне тоже удалось усесться не с первого раза. Длина моих шорт оставляла желать лучшего, и я не знала, какую позу принять, чтобы не смахивать на стриптизершу, которой принадлежала вся эта одежда.