Резко выдохнув, я все же разместилась на скамейке, скрыв ноги под пакетом с сэндвичами и плетеной сумкой.
Мы с Артуром сидели по обе стороны от дяди Перси, пока он рассказывал про рождение внука, когда тот запутался в пуповине, про то, как встретил свою жену в баре и про жизнь в Нью-Йорке в восемьдесятых. Все те истории, которые я слышала сотню раз, а Артур не слышал еще никогда.
Даунтаун переводил зачарованный взгляд с дяди Перси на меня и улыбался.
— Вы схомячили все сэндвичи по дороге или решили помереть с голоду? — неожиданно прервался Перси. — Я требую свою дневную дозу поджаренной индейки и плавленого сыра.
Как ни странно, на шортах-стрингах мои мучения не закончились. Развернув из фольги свой сэндвич, я столкнулась с еще одной дилеммой. Пока Дядя Перси и Артур вгрызались в хлеб, я так и сидела с выпученными глазами и крафтовым пакетиком в руках.
— Что такое? — спросил Артур, конечно же, сначала тщательно все прожевав и проглотив.
— Не мог бы ты отвернуться? — попросила я.
— Тебя тошнит?
— Нет, но тебяточно стошнит, если увидишь, как я пожираю сэндвичи.
— С чего ты взяла?
Ела я совсем не как леди — оттопырить мизинец я могла только для того, чтобы хоть какой-то из пальцев не был заляпан острым соусом, и при необходимости, я могла бы почесать им глаз. Половина из того, что я ела, обычно летело куда-то мимо рта, и в итоге я оказывалась тонущей в крошках, использованных салфетках и с засохшим пятном на подбородке.
При посторонних я старалась сдерживать свой зверский аппетит. Потому что лучше умереть с голода, но в чьих-то крепких объятиях, чем схорониться в одиночестве среди пустых банок от «Нутеллы».
— Просто поверь мне на слово. — вздохнула я, бессильно откидываясь на спинку лавочки.
— Когда это ты стала такой стеснительной? — спросил дядя Перси.
— Я не стесняюсь! — щеки у меня все же предательски порозовели. — Просто берегу вас, глупцы. Зрелище все-таки не для слабонервных.
— Мы едим здесь уже больше десяти лет, Тэдди!
Я стушевалась на своем месте. Урчание моего желудка перебивало даже звуки полицейской сирены вдалеке.
Артур отложил свой сэндвич. Густав действительно постарался ради Даунтауна — положил ему лосось, пармезан, кучу непонятной травы с необычным соусом. Выглядело по-королевски.
— Тэдди, я видел, как тебя тошнит в мусорку, как ты ударялась головой о все возможные предметы. Я даже видел, как ты плачешь перед офицером полиции и вытираешь с глаза детскую пюрешку. — сказал Артур. — Меня не напугать каким-то там сэндвичем.
Его слова меня не убедили. Я все равно осталась верной своей идее умереть голодной смертью.
— Либо ты сейчас же начинаешь есть, либо мне придется запихнуть в тебя этот сэндвич силой, понятно? — Артур звучал так, словно говорил на полном серьезе.
— Ну ладно. — я не стала дальше упираться, мы все-таки не на дебатах. — Но это просто потому что я ничего не ела с самого утра.
Главное было — дать ему понять, что я не испугалась. Хотя, вообще-то, я еще как испугалась.
— Вот это наш человек! — воскликнул Перси, похвалив Артура. — Тэдди, а он мне начинает нравиться!
Даунтаун, кажется, был очень доволен тем, что заставил меня есть. Первый укус породил стон удовольствия. Мне нельзя садиться есть очень голодной — я всегда кусаю столько, сколько толком не могу прожевать. Особенно, когда дело касается моего любимого сэндвича с самым острым соусом на свете.
Дядя Перси тем временем продолжал рассказывать истории, лет которым в два раза больше, чем нам с Артуром.
— В общем, мы застряли тогда под Бруклинским мостом с моим приятелем, как его… — дядя Перси защелкал пальцами.
— Кевин. — подсказала я с набитым ртом.
— Да, точно. Мы тогда везли… ээ-э…
— Двадцать фунтов пикши в итальянский ресторанчик на Генри-стрит. — снова помогла я.
— Кевин еле-еле выбрался из фургона живым. У меня тогда было две руки, приятель, я вытаскивал его, как мог. Кевину в неотложке еще час откачивали воду из легких!
— А что с фургоном?
— Бедный «Додж» так и утилизировался на дне Ист-Ривер, как, впрочем, и вся рыбешка, выловленная в Атлантическом океане. — поведала я, почти расправившись с сэндвичем.
В таком духе наши посиделки продолжались еще около часа. Дядя Перси начинал свои истории, а я их продолжала, если он сбивался с курса повествования. А Артур смотрел на нас и вроде бы даже не помирал со скуки, как сделал бы любой нормальный человек на его месте.