— Меня окружают одни дилетанты!
У Хайда было такое лицо, словно он хотел подвести нас к самому краю крыши небоскрёба и сбросить оттуда. Несколько раз подряд.
Об одежде он мог, не останавливаясь, говорить часами. Правда ему это приходится делать с самим собой, так как другого такого же хорошего собеседника в его жизни никогда не было.
— А где ты раньше стригся?
— В салоне рядом с моим домом. Стоп. «Раньше»?
— Да, раньше. Тебе неровно подровняли виски. Так что теперь ты стрижешься у меня. Главный стилист по образам к твоим услугам, — Хайд вручил ему свои контакты.
— Нет, серьезно, откуда он вечно достает эти визитки? — возмутилась Кара.
— «Кинсианьера»? — прочитал Артур.
— Да. И не спутай с обувным магазином через улицу. Этот рассадник грибка открылся пару недель назад, содрав мое название. Утру им нос тем, что принимаю у себя будущего профессора. Ты же поступаешь в Лондон? — продолжал свой допрос Хайд.
— В Оксфорд. Да, я уже поступил.
— Значит, будешь читать там книжки, пить чай и протирать каждые пять минут монокль?
— Ну да, что-то вроде того. — нервно усмехнулся Артур, снова скрещивая руки на груди.
Не поймите меня неправильно, я люблю Хайда до чертиков, но он имеет привычку наседать. Его гиперактивная натура слишком общительная и любознательная для интровертов. А для таких людей, как Артур, может быть даже смертельна.
Любой эмоционально-закрытый человек для моего друга — это вызов. Я видела, что Даунтаун испытывает почти физическую боль из-за повышенного внимания к своей персоне. Если я не спасу его прямо сейчас, боюсь, Хайд сожрет его душу живьём.
— И какие у тебя там…
— Не хочешь чай? — спросила я у Артура, перебив друга на полуслове.
— С каких пор в этом доме есть чай? — изумилась Кара, оторвавшись от переписки в телефоне.
— С тех пор, как к нам ходит Артур.
— Кажется, кто-то заводит себе любимчиков, юная леди. — обиженно пожурил меня Хайд.
— Между прочим, тот гадкий хумус в холодильнике тоже никто кроме тебя не ест. А Мойра покупает его тебе каждую неделю целыми пачками!
После этих слов розоволосое чудо довольно заулыбалось.
Поставив фильм на паузу, мы разошлись на брейк. Кара с Хайдом ушли курить на задний двор (хотя раньше они всегда это делали прямо на кухне), ну а я занялась заваркой чая для Даунтауна.
Я пыталась зубами открыть пакетик, а Артур, кажется, сам того не замечая, начал прибираться на нашей кухне. Сложил беспорядочно валяющиеся вокруг полотенца в аккуратные, симметричные стопки, почистил солонки и перечницы, распределил все магниты на холодильнике на ровные столбики.
У него прямо душа не на месте, когда что-то существует в неравном количестве или соотношении.
Когда он добрался до завалов непрочитанной почты, я занервничала. Если он найдёт среди нее повестки в суд, где должны пройти торги на наш дом, я умру от неловкости.
— Чай готов! — поспешила сообщить я.
— Ага, — ответил он, все ещё слишком увлечённый распределением почты.
— И он скоро остынет!
Ноль реакции.
Обступив Артура со спины, я приблизилась к нему и положила свои руки поверх его, усиленно копающихся в конвертах. Только тогда, замерев, он поднял на меня глаза.
— Это самый мой первый чай, который я заварила в своей жизни, — смущённо произнесла я. — Надеюсь, ты в полной мере оценишь этот поступок.
Артур улыбнулся, демонстрируя своё смертельное оружие — роскошные белые зубы, которыми я никогда не перестану восхищаться.
Когда он присел за стол, я поставила напротив него дымящуюся кружку чая с бергамотом, а сама уселась напротив, уткнулась подбородком в ладонь и смотрела на него, практически не моргая.
Артур сделал первый глоток и даже не поморщился, хоть и пил практически чистый кипяток.
— Ты правда первый раз в жизни заварила чай?
— Ну да, — широко улыбнулась я. — Как тебе?
Я гордилась собой так, словно приготовила ему огромного лобстера по какому-нибудь древнему тайному средиземноморскому рецепту.
— Очень вкусно. — он улыбнулся в чашку и выпил еще.
Не понимаю, как он умудрился превратить нечто настолько посредственное, как распитие чая, в самое настоящее искусство.
— Спасибо, Тэдди. — сказал он. — Правда.
Артур действительно казался очень тронутым таким, казалось бы, простым жестом. Когда я поняла, что расплылась в самой дурацкой счастливой улыбке, было уже слишком поздно — он её заметил.
— Не за что. — я потрясла головой и собралась с мыслями. — Если будешь хорошо себя вести, заварю тебе вторую кружку.