Даже очки в черной роговой оправе, которые бы непременно сделали из меня уродину, очень ему шли.
Смешинки плавились в его глазах, когда он грациозно опустился на корточки, протянул руку к моим волосам и, о боже, вытащил из моего пучка чертов заточенный карандаш.
— Потренируй память, — тихо шепнул он мне на ухо, и, усмехнувшись, сел за стол рядом с красивой брюнеткой, которая, не мешкая, придвинулась ближе к нему, словно заявляя права на свою собственность.
Пока девушка домогалась до него, как одержимая сексуальная маньячка, я пыталась вывести свое тело из паралича. Встряхнув головой, я поднялась на ноги и отряхнула колени.
— Так что вы будете заказывать? — промямлила я с карандашом и блокнотом наготове, изо всех сил пытаясь не умереть от стыда.
— Кстати об этом, — брюнетка, сидевшая рядом с британцем, заговорила. — Можете мне помочь?
Только бы не суши, умоляю, только не суши! Я все еще не выучила нашу японскую кухню (которую готовят коренные мексиканцы).
— У вас есть ролл с огурцом? — спросила она.
Черт.
— Наш сушист заболел. — говорю я заученную фразу. — И водоросли недавно привезли все такие, ну знаете…сморщенные.
«Водоросли всегда сморщенные, тупица!» — проблеял внутренний голос.
Сделав максимально недовольное лицо, девушка снова принялась изучать меню.
Выглядела она роскошно, в стильном платье и модных туфлях на платформе. Девушки вроде нее непременно должны быть вегетарианками, феминистками или членами «Гринписа». При виде таких во мне обычно бурлит синдром толстушки, вынуждающий, забившись в угол, истерично рыдать и пожирать плитки шоколада.
— Не вижу ни одного вегетарианского блюда. — сощурилась она.
— Вегетарианские блюда? Здесь? — не удержавшись, я все же прыснула со смеху.
— И что в этом смешного?
— Ничего, просто… — я встретилась с ее непонимающим взглядом. — Все, что я могу для вас сделать — это развести листья салата в минералке. В нашем районе нет вегетарианских забегаловок в тех пор, как пятьдесят лет назад перевелись последние хиппи. От них одна только травка осталась. Ее, кстати, продают в переулке через улицу.
Только что подошедший парень глухо рассмеялся, успев все же скинуть все на приступ кашля. Взгляд его проницательных глаз устремился поверх очков прямо на меня, словно я была каким-то одаренным дрессированным хомяком, крутящим хулахуп.
— Тебя где носило, Арт? — спросил у него светловолосый парень с другого конца столика.
— Какая-то женщина зашла в мужской туалет и начала предсказывать мне будущее, — усмехнулся он, лениво расцепляя наш визуальный контакт. — Пришлось дать ей десять баксов, чтобы она отстала.
— О нет, — я застонала, устало впечатываясь лбом в блокнот. — Ким! — закричала я официантке на другом конце зала. — Мариса опять устроила сеансы предсказаний в туалете, выведи ее оттуда, пока копы не нагрянули!
Ким кинула поднос на ближайший пустой столик и побежала в мужской туалет. А я тем временем обнаружила на себе пять пар удивленных взглядов.
— Долгая история, — махнула рукой я. — Но в результате — сожженный толчок, дюжина копов и вонь от каких-то трав на всю улицу. Кажется, она тогда вызывала Дьявола.
Бесполезно, Марисса, подумала я про себя, в дыру вроде нашей даже сам Сатана не пожалует.
— Как интересно вы живете, — улыбнулся Арт, изучая меню.
Улыбка у него была теплой, почти не саркастической.
— Я буду «Цезарь»! — громко сказала брюнетка, привлекая к себе внимание. — Поменьше курицы, побольше зелени и, умоляю, не переборщите с соусом.
Остальные ребята заказали себе по бургеру и содовой.
— А я хочу блюдо дня, — на свой страх и риск вдруг заявил Арт, с хлопком закрывая меню.
— Есть какие-то особые предпочтения в кишечных отравлениях, с которыми вы позже будете вынуждены мучиться? — без намека на улыбку спросила я.
В «Крузе» блюдо дня считается оружием массового поражения. Олли обычно не заморачивается по поводу рецепта, а просто жарит на сковородке все, что попадается ему под руку, и называет это деликатесом.
— Удиви меня, — Арт, принимая вызов, сверкнул глазами и протянул мне меню.
Пока я шла обратно к стойке, чтобы отнести повару заказ, мне удалось оступиться о свою ногу и пару раз врезаться в угол почти всех столиков, стоящих у меня на пути. Наклеив стикер с заказом, я наконец уронила лицо на стол, пытаясь понять, сколько Миссисипи нужно отсчитать, чтобы избавиться от самого масштабного приступа стыда за всю мою жизнь.