— И почему это?
— Тебе здесь не место.
— Нет, это тебездесь не место! — выкрикнула я. — Во всех этих драках, больницах, дурацких вечеринках. И уж тем более в моей жизни! Мы живем в параллельных вселенных, Артур! Если уж кто-то и должен уехать, так это ты. Потому что ты единственный, кто никогда не должен был быть здесь.
— И что именно натолкнуло тебя на такую мысль? — Артур нагнулся ко мне, все еще сжимая открытую нараспашку дверцу такси, водитель которого тихо сидел на своем месте, не вмешиваясь в наш спор.
— Ты не создан для этого всего, неужели ты сам не видишь, какие мы разные?
— Ни за какие коврижки не поверю, что это единственная причина, по которой ты вдруг решила избавиться от меня. — глаза Артура горели яростным огнем.
— «Ни за какие коврижки»?! — усмехнулась я. — Да что с тобой? Говоришь не как джентльмен, а как карманник из гетто. Где твои книжки, Даунтаун? Где твои хрустящие рубашки? — я потянула за выпущенный подол его футболки. — Ты весь пропитался этим местом, всем Мидтауном, Картерами. Мной! Я не хочу, чтобы ты превратился в одного из тех уличных мальчишек без будущего. Не хочу уничтожить и тебя.
— А ты разве не видишь, что тоже меняешься? Ты что, совсем ничего не замечаешь? Что больше не вешаешь нос и не протягиваешь междометия через каждое слово? Читаешь теперь Ричарда Хукера! Где твои дурацкие носки? Где твои ток-шоу про татуированных фриков и барахольщиков?
— Прекрати! — не выдержала я.
— Так вот, в чем причина? Моя голубая кровь, которую ты себе придумала? Тридцать восемь гувернанток и слуг, которые, по-твоему, меня вырастили? Или, может, чаепитие у королевы, на которое я опоздаю, если сейчас же не прыгну в эту машину? Мои проблемы кажутся тебе настолько поверхностными?
— Нет! — я покачала головой. — Но твои проблемы — это не то же самое, что моипроблемы.
— Не смей. — он предупредительно наставил на меня палец. — Не говори мне, что я чего-то в своей жизни не выстрадал, чтобы быть здесь с тобой, потому что я страдал. Я страдал, Тэдди, и я мучился. Какая разница, где это произошло? В замусоренных подворотнях Мидтауна или в фешенебельной квартире в Лондоне?! Боль, это все еще боль! И ее сила растет не в зависимости от географических координат. И я наивно полагал, что тебе это известно лучше всех. Хотел бы я быть тем, кого ты во мне видишь. Маменькиным сынком с трастовым фондом, чья медицинская страховка может вытащить даже из могилы. Но я не такой. Никогда не был и не буду, а ты как будто бы и не хочешь всего этого замечать.
Каждым словом он бил меня наотмашь. Я боялась поднять глаза выше его подбородка.
— Почему, Тэдди?
— Почему что?
— Почему ты не спрашиваешь меня про Анну? Я прекрасно помню ту ночь, помню, что рассказал тебе. Но ты ни разу не спросила.
Мой подбородок задрожал, в горле запекло, как в сердцевине готового к извержению вулкана.
— Ты просто боишься. — пришел к выводу он.
— Ну конечно, я боюсь, — болезненно выдохнула я. — Поэтому и не хочу узнавать тебя лучше, не хочу видеть дальше того фасада, который сама же вокруг тебя и выстроила. Потому что как только я пущу тебя в сердце, ты осядешь там навечно! И я просто сойду с ума. Ведь сколько бы книг я не прочитала, сколько бы не заучивала, какой вилкой, что едят, мы с тобой все равно из разных миров. Мы не можем быть друзьями, Артур.
Две секунды он ничего не говорил. Он молча смотрел на меня, словно я влепила ему самую сильную пощечину в его жизни. Я не знаю, кто кого уничтожил. Под свистом пуль мы оба оказались смертельно ранены и брошены на произвол судьбы.
— Ты права. — в итоге хладнокровно заявил он. — Мы не можем быть друзьями. А теперь садись в машину.
— Нет, — прошептала я.
Артур придвинулся ближе, придавливая меня своим телом к боку автомобиля.
— Сядь в чертову машину, Тэдди, пока я не затолкал тебя туда насильно. — угрожающе произнес он.
— Не поступай так со мной. Ты знаешь, что я не могу сейчас уехать. Я нужна Хайду.
— Хайду нужны антибиотики, и ему их уже предоставили. Он спит. Тебе пора заняться тем же самым.
— Я не уйду.
— Ты, кажется, не поняла? Я не даю тебе выбора. Садись. В машину. Сейчас же.
Это был не тот Артур, которого я знала. Без ухмылки, которая может растопить мое сердце, без понимающего взгляда, ради которого я могу броситься с крыши небоскреба. Не целующий меня Артур, заставляющий всю меня пылать, не беспокоящийся за меня Артур, от которого ускоряется сердечный ритм.
С этой стороной его личности я еще никогда не сталкивалась. Жестокое, непримиримое ни с чем существо, загнавшее меня в угол и готовое растерзать на кусочки, ни на шутку испугало меня. Кровь сворачивалась, и кости ломились вдребезги.