— Иногда ты просто…восхищаешь меня, Рузвельт, — совершенно искренне заявил он. — Ты, наверно, самый сильный и храбрый человек, которого я когда-либо знал. Как ты не сломалась под всем этим?
— А я и сломалась. — призналась я с грустной улыбкой на лице. — После того, как Чарли с Джеком взяли меня под опеку, я была просто невыносимой. Мне прилично досталось в приюте, лучшей жизни я не знала, да и не требовала. Я была готова страдать у Картеров. Но на удивление меня приняли в семью не в качестве рабочей силы. Меня взяли просто, потому что я Тэдди. Потому что я пела на мелочь на тротуаре. Потому что Чарли меня полюбил. Чарли вообще первый человек на всем белом свете, который по-настоящему полюбил меня. И эта любовь помогла всем косточкам срастись заново.
Почувствовав ком в горле, я резко поднялась с места, расцепляя наши с Артуром руки.
— У тебя ужасная комната, ты знаешь? — сказала я, изучая одну из непонятных картин на стене.
— Почему?
— В ней нет никакой частички тебя. Серо и скучно. На шкафу даже покупная этикетка не оторвана.
— Что я могу сказать? За последний год — ты самый живой и тёплый человек, который сюда заглядывал.
Я думала, что как только увижу эту комнату, мне все сразу станет понятно, и я узнаю, наконец, что за фрукт этот Артур Кемминг, но ни один дюйм пространства вокруг не дал ответы на мои вопросы. С таким же успехом можно было бы вести дискуссию со столбом или с деревом.
— А где древние портреты всех родственников по вашей родословной? — я крутилась вокруг своей оси, жадно всматриваясь каждый дюйм пространства.
— Наша родословная не такая уж и древняя.
— У вас есть какие-нибудь антикварные вазы или золотые статуэтки, урны с прахом?
— Нет.
— Ты так говоришь, чтобы я их не нашла и не украла?
— Прекрати. — Артур накрыл пятерней мою мотающуюся во все стороны голову.
Я развернулась к нему лицом и зачем-то положила свою руку поверх его. Со стороны мы, должно быть, смотрелись очень глупо. И Артура, в конечном счете, это развеселило. Небольшие морщинки заключили его улыбающиеся губы в объятия с двух сторон. Эта картина привела меня в восторг.
— О чем ты всегда думаешь? — пальцы Артура шире распластались по моей голове и почти полностью покрывали всю макушку.
— В смысле?
— У тебя иногда такой стеклянный взгляд. Ты словно проваливаешься куда-то в другое измерение. Что там? Что генерирует твой мозг? — он аккуратно надавил указательным пальцем мне на переносицу. — Рассуждения о глобальном потеплении? Ведьмы? Пришельцы? Гномы сражаются против эльфов? Тайра Бэнкс дает тебе советы о том, как улыбаться глазами?
— Ты только что пошутил про Тайру Бэнкс? — удивилась я.
Для меня было шоком, что Артур вообще знал, кто она такая.
— Кажется, да.
— Тебе нужно меньше общаться с Хайдом.
— Уже слишком поздно. Вирус осел.
— Ты держался молодцом, — я ободряюще похлопала его по плечу.
— Ты скажешь мне? — спросил он, снова постучав пальцем по моему лбу.
Как я могла ему ответить? Что я в эти моменты восхищаюсь им? Что я превратилась в законченную маньячку и постоянно думаю о том, как мне нравятся его глаза, руки и волосы, и даже зубы? И как я боготворю каждую молекулу, из которой состоит его ДНК? Или что он самый совершенный человек на земле, и если он сейчас скажет мне разбить топором то огромное окно в гостиной и броситься из него вниз, я, скорее всего, именно так и сделаю, потому что мне не хватит силы воли, чтобы ему противостоять.
— Ну, моя голова — та еще помойка.
Мы все еще стояли, сложив руки на моей голове. Если кто-то войдет в комнату, то сразу подумает, что мы ненормальные. Или инопланетяне, пытающиеся установить телепатическую связь.
— Насчет того вечера у тебя дома. Кое-что я помню очень четко. — неожиданно произнес он, очертив пальцем мою нижнюю губу. — Тебя правда ещё никто не целовал, Тэдди?
— Повышаешь ставки, Даунтаун?
— О нет. — его глаза заискрились. — Я иду ва-банк.
Я судорожно сглотнула.
— Знаешь, я в свое время немного занимался репетиторством.
— И что ты преподавал?
— Географию однокласснику, завалившему промежуточные экзамены. Но это не все, на что я способен.
— Да?
— Да. И я думаю, тебе срочно нужен репетитор в одном деле. Если хочешь, я мог бы научить тебя.
Я молчала, только хлопая глазами, как полная дурочка.
— Скажи, что хочешь, Тэдди. Пожалуйста. — выдохнул он, утыкаясь своим лбом в мой. — Потому что я очень хочу.
— А это будет бесплатно? У меня урезан бюджет.
— Учитывая, что я сегодня перед тобой облажался, — усмехнулся он, — можешь рассчитывать на большую скидку.
Я не успела придумать никакой шутки в ответ.
Одна его рука легла мне на шею. Вторая спустилась с моей макушки к затылку. Его большие пальцы приподняли мой подбородок для более удобного доступа.
Мой мозг к тому времени либо отошел на обеденный перерыв, либо вообще навсегда прекратил свою деятельность. Прикосновения Артура — все равно, что лоботомия. Все равно что разряд в тысячу вольт через все мое тело. Когда большой палец пригладил гладкую кожу за мочкой, я задохнулась.
Его глаза стали совсем темными, почти чёрными. А в моих, как у мультяшного героя, горели неоновые вывески с надписью «SOS», и маленькие человечки в голове бегали туда-сюда, в панике сталкиваясь друг с другом.
Он смотрел так, словно выискивал на моем лице разгадки тайн человечества. Хотя на самом деле, у меня ничегошеньки не было. Когда мое колотящееся сердце вот-вот уже должно было разорваться на части, он бросил зажженную спичку на немилосердно постеленную мне дорожку бензина.
Его губы прижались к моим.
И сожгли меня дотла.
Поцелуй Артура стал моей самой любимой вещью на свете. Нежный и сладкий, как малиновый джем и сгущенное молоко на горячем, хрустящем тосте. Я хотела бы его на завтрак, обед и ужин до конца своих дней.
Он прихватил нижнюю губу, затем верхнюю, идеальным скольжением покоряя неизведанные никем территории. Из меня вырвался удивленный вздох, а затем я сдалась этому незнакомцу совершенно без боя.
Секунды на небесах закончились слишком быстро. Он со вздохом отстранился от меня, но всего лишь на пару дюймов. Его губы покинули мои, и несколько бесконечно длившихся мгновений он смотрел на меня совершенно безмолвно и неподвижно. Только челюсти сжимались так сильно, что на скулах проступали желваки.
Не зная, как расценивать реакцию парня, я уже приготовилась сказать что-то глупое, но Артур меня опередил.
Его указательный палец коснулся моих раскрывшихся на отрывистом вздохе губ:
— Урок ещё не окончен. — хрипло проговорил он.
Его губы снова впились в мои, и это было совсем не похоже на то, как он поцеловал меня в первый раз. То был поцелуй Леди и Бродяги над макаронами с фрикадельками. Сейчас он целовал меня, как в «Грязных танцах» или как в любом старом фильме с Бриджит Бардо.
Языки, зубы и крошечные миллисекунды между ними на то, чтобы вздохнуть.
Я тянулась к нему, стоя на цыпочках, стараясь быть как можно ближе. Каким-то дальним отделом мозга я поняла, что мы начали двигаться, а затем задом уперлась в стоящую позади меня тумбу. Руки Артура скользнули вниз к моей талии и подхватили под бедра. Через секунду я оказалась сидящей на комоде, разворошив все находящиеся на нем вещи. Артур, не прерывая поцелуй и не обращая никакого внимания на устроенный беспорядок, устроился у меня между ног.
Кто бы мог подумать, что из Артура получится такой хороший учитель? В теории поцелуи не внушали мне ничего кроме отвращения, ассоциируясь со слюнями и противным лицом Кёрби Смита, в свое время пытавшимся облобызать мне лицо во время игры в «Бутылочку».
Но поцелуй Артура был идеальным. Настолько идеальным, что в честь него мои конечности успели собрать консилиум и без меня объявили о своей независимости. Руки сами по себе зарылись ему в волосы, а ноги обхватили талию, прижимая ближе к себе.