Мы стояли посреди коридора с освещением, как в подвале серийного убийцы. Воздуха катастрофически не хватало, каждая молекула вокруг меня была полностью пропитана Артуром. Душистый кондиционер для белья и легкий одеколон. Даунтаун заполонил все пространство, словно оно по праву всецело ему принадлежало.
— Хайд прав. — сказал он напротив моего лица. — Слишком жарко для водолазок.
Хайд, Адам… как только он успевает заводить себе новых друзей? Если ему когда-нибудь придет в голову поработить человечество — он и вправду сможет. Люди пойдут за ним, как за новым мессией — бросят дома, работы, детей, лишь бы почтительно ловить каждый его вздох.
Одна рука Артура все еще держала мое запястье, а другая поднялась к шее. Длинные пальцы нырнули под горлышко моей кофты и проворно припустили его на пару дюймов вниз с той самой стороны, где находился…«синяк».
Это не совпадение. Он в точности знал, что и где ему нужно искать. Наличие у меня засоса его даже не удивило.
Подушечки пальцев нежно очертили края фиолетовых следов на коже, и каким-то непостижимым образом улыбка на лице Артура стала еще больше.
— Кажется, я перестарался. Прости. — без тени сожаления в голосе сообщил он.
Его руки не покидали моей шеи, большой палец массировал чувствительное место за ухом. Я и двух слов связать не могла, не то что бы подловить Даунтауна на лжи о том, что он действительно сожалеет.
Артур нисколько не драматизировал по поводу моих засосов. Даже больше — кажется, он склонил голову, чтобы оставить еще один.
Во мне тогда остались только жалкие крохи от того разумного существа, которым мне по рождению суждено было быть. Скорее всего, Артур стирает свои рубашки в каких-то наркотических препаратах, потому что у меня было чувство передозировки. Через секунду я начну метаться на полу с пеной у рта. Ну а пока придется позволить Даунтауну делать со мной все, что ему вздумается.
Теплые губы раскалили кожу, словно клеймо.
— Боже, Тэдди, — он потерся об меня носом.
От удовольствия я прикрыла глаза. Хотела бы я хоть на секунду задуматься о том, что мы творим, но почему-то… не смогла.
Мое состояние было плачевным. Я словно ехала в вагоне метро, который не оборудован кондиционером и задыхалась. Задыхалась.
От приобретения нового засоса меня спас пронесшийся мимо нас один из дружков Адама. Испугав меня досмерти, он с грохотом вломился в мужской туалет.
Я отскочила от Артура, успев заметить его разочарованное выражение лица. Он устало привалился к стенке позади себя. Обретя возможность двигаться, я сделала то же самое.
Мы стояли друг напротив друга под звуки рвоты из туалетной кабинки. Я лихорадочно натягивала горлышко водолазки чуть ли не до самого подбородка, а Артур загадочно улыбался.
Словно какофония мерзких запахов и звуков, которые нас окружали, нисколько его не смущала.
Я пыталась придумать, как управиться с конечностями. Всковырнула пальцем отваливавшуюся плитку на стене. Почесала нос, завязала потуже узел фартука.
— Пошли на свидание. — ни с того ни с сего заявил Артур.
Я моргнула.
— С кем?
— Со мной, конечно же.
— Нет.
— Нет?
— Я не хожу на свидания, забыл? У меня детская моральная травма, отцы-геи, сестра-лесбиянка и пятнадцатилетний брат-шалопай, который прячет повсюду заначки с гашишем. С таким багажом мне уготовано только умереть в одиночестве.
— Именно поэтому ты должна отчаянно хвататься за любую возможность, которую тебе подбрасывает жизнь. Сходи на свидание, Тэдди. Со мной.
— Нет. — упрямилась я.
Он оттолкнулся от стены, чтобы подойти ко мне, но я предупредительно вытянула перед собой руки.
— Это не шутки, Даунтаун. Мы можем играть в «Вопрос-ответ», но все остальные игры для нас под запретом. У меня нет желания демонстрировать перед тобой полное отсутствие всяких манер и незнание этикета и опозориться перед тобой еще больше, чем уже есть. Давай оставим все как есть, ладно?
Артур улыбнулся улыбкой психопата. Словно сейчас подвесит меня на крюк и разделает, как свиную тушку.
— Прости, Тэдди.
Я вся напряглась, когда он окинул меня взглядом с головы до ног. В следующий момент он снова оказался неимоверноблизко. А я тем временем — сплошная пульсирующая кабельно-сосудистая система огромной бомбы. До взрыва — секунды, и я трачу их здесь, с Артуром.
Шепчущие губы склонились к моему уху.
— Боюсь, что «как есть» ничего уже не останется.
Он заправил мне за ухо торчащий в сторону локон, и тот покорно остался лежать там. Что за чертовщина?! Обычно с этими мелкими волосинками на подобие младенческих кудряшек не способно справиться ни одно косметическое средство на свете.
— Но почему? — спросила я.
Его взгляд стал жестче. Рука вместо легкого поглаживания зарылась в волосы у меня на затылке, привлекая к себе.
— Потому что я не хочу, чтобы кто-то еще касался тебя. Так же, как и ты не хочешь, чтобы кто-то касался меня. Не знаю, как ты, Тэдди, а я устал от игр.
— Я…
У меня не было слов. Он загнал меня в тупик. Официально.
— И кстати, я тебя заметил. Когда ты кормила кошек. — усмехнулся он. — Я всегда вижу тебя, Тэдди. И каким-то невероятным образом мне с каждым разом все больше нравится то, на что я смотрю.
Затем Артур ушёл, а я осталась восстанавливать дыхание и слушать, как в кабинке мужского туалета за стеной наизнанку выворачивается чей-то желудок, и мистер Обернатти у столика за углом кашляет так, что скоро выплюнет на пол кусочек своих бронхов.
И чертова картонная Ким Кардашьян все так и стоит со своими холодными закусками у входа, все ожидая когда на Рави подадут в суд за нарушение авторских прав.
. .
Со смены в тот день я ушла пораньше, Рави отпустил меня, когда понял, что единственным нашим посетителем всю вторую половину дня остаётся один лишь пьяный вдрызг Грэг. Когда я добралась до дома, солнце уже село. Пахло костром, зеленой листвой и сверчками. Я прислонила велосипед к торчащему из крыльца гвоздю и прошла к входной двери.
С самого порога я наткнулась ногой на одну из разбросанных повсюду игрушек Китти. Ее роботы-трансформеры, детская посуда и уродливая крыса на пульте управления раскуроченными минами усеяли весь пол.
На кухне меня ожидала удивительная картина. Босая, растрепанная Китти, задорно виляя ногами, чистила за столом вареное яйцо. Мой братец в это время составлял ей компанию, с заинтересованным видом сгорбившись над наполовину-собранным пазлом с изображением сцены из «Холодного сердца».
Едва уловив шорох игрушек, завалы которых мне приходилось отодвигать ногой, чтобы прочистить себе путь, Китти слезла со стула и тут же бросилась ко мне в объятия.
— Привет, малыш. — я поцеловала ее в щеку. — Привет, Чак.
Связанный Чак снова сидел на табуретке с микроволновкой на коленях и кляпом во рту. Он промычал что-то нечленораздельное мне в ответ.
— Пытаешься стать умнее пятилетки? — спросила я брата.
Джулиан посмотрел на меня с таким осуждением на лице, словно я отвлекла его от величайшей головоломки на свете. И он, на самом деле, решает проблему глобального потепления, а не ищет недостающий кусочек от платья Эльзы.
Хохотнув, я щелкнула брата по носу.
— Где Джек?
— Эм…где-то. — пожал плечами он, отвечая на мой самый глупый вопрос на свете.
Действительно. Это же Джек. Его вечно несет туда, куда дует ветер. Или где раздают бесплатную выпивку.
— А папа?
— Наверху. Отдыхает.
Мы с братом переглянулись. Спустив Китти с рук, я тут же скисла, когда поняла. Чарли снова было плохо.
— Дедушка весь день был моей лошадкой. Он отдыхает в стойле. — счастливо поделилась со мной Китти.
Я потрепала ее по макушке.
— Накорми ее и уложи спать, — сказала я Джулиану. — Пойду проведаю папу.
Неуклюже гремя чашками и тарелками, я все же умудрилась добраться до комнаты Чарли, не обронив на себя поднос.