— Не хочу прикрывать ваш клуб мечтателей-фантастов, но я всего лишь иду на его выпускной бал. Не выхожу замуж. Не рожаю ему детишек. Comprendre? (*)
— Ты ничего не понимаешь, Тэдди. Он же из Европы. Там приглашение на выпускной бал — все равно, что чек на миллион долларов. Пропуск в богатую, красивую жизнь с хрустальной посудой и оттопыренными при чаепитии мизинчиками.
— Я запрещаю тебе смотреть «Корону»(*), Хайд.
— Тогда предложи мне занятие поинтереснее. — парировал он. — Например расскажи, как весело вы с Даунтауном провели время под покровом ночи?
— Никак. Мы просто… Никак. — снова повторила я.
— Вы целовались!
— Нет!
— Да я же поймал вас с поличным, балбеска!
— Поцелуи на ночь, между прочим, влекут за собой последствия, — подмигнула Кара. — Бегающие такие последствия, которым вечно нужно менять памперсы.
Я закатила глаза.
— Ничего такого не было.
— Он что, импотент?
— Нет.
Я бросила в него ромашку, которую еще не успела вплести в венок. После смены в «Крузе» мне пришлось битый час пыхтеть на крыльце с горсткой цветков, чтобы сделать Хайду венок, который он хотел «с силой тысячи солнц». С рукодельем у меня всегда были натянутые отношения. Но друга последнее время мало что радовало из-за гипса и обесцвеченных волос, теперь напоминавших солому. Раз уж ему так понадобился этот венок, я сплету его, даже если придется стереть пальцы в кровь.
— Он гей? — с надеждой вскинул брови Хайд.
— Нет!
Я наконец нахлобучила на голову друга законченное творение из ромашек. Пусть оно и было сомнительного качества, а несколько бутонов уже успели порядком подзавять, итогом я все равно очень гордилась.
— На мне была пижама с цыплятами, понятно?
Друг призадумался всего на секунду.
— А я думаю, могло быть и хуже. По крайней мере, это не пижама со Снупи и не та огромная голубая мохнатка в виде единорога.
— Это называется «кигуруми», Хайд! — я вступилась за свой костюм единорога, в котором люблю походить в грустные вечера.
— Это называется «я до конца жизни останусь девственницей и умру в доме престарелых во время игры в домино», — настаивал он.
— Вынуждена с ним согласиться, — вздохнула Кара.
Нашей перепалке помешал звук колес, преодолевающих изрытые дороги мидтаунского малоимущего райончика. Затем из-за деревьев показался приближающийся габаритный мустанг.
Первое, что я подумала — сейчас будет облава. Следы дорожки кокаина, сыплющегося из нагрудного кармана жилетки Джека, вывели федералов на наше пристанище. Возможно, день закончится чьим-то арестом.
Но нет. Мустанг подъехал к лужайке нашего дома, и из него вышел улыбающийся Артур.
— Привет, Рузвельт! — просиял он.
— Привет, Даунтаун!
Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не вскочить с крыльца и не броситься ему в объятия.
Артур взял что-то увесистое с пассажирского сиденья и грациозной походкой направился к нам.
— Дорогой, тебе лучше перестать угонять машины. — произнес Хайд, оглядывая припаркованное на дороге авто. — Моего кузена Уоллеса после таких махинаций до комы избили пять эмигрантов.
— Пришлось взять машину отца, чтобы довезти подарки.
— Подарки?!
В глазах Кары, как у мистера Крабса, начали мельтешить доллары, пока она смотрела на коробку в руках Артура.
— Да. Для новорождённых.
— Оу.
Энтузиазм друзей сразу же поник, но они все равно пошли вместе со мной в гостиную, куда Артур направился навестить пополнение в семье Картеров.
И снова — наш дом полон тайн и загадок.
Во-первых, обнаружилось, что Тони теперь мать, и всему ее раздражению вместе со странными шипящими звуками и приступам лени резко нашлось логическое объяснение.
Во-вторых, я видела, как она перегрызает себе пуповину и съедает плаценту — такие вещи крепко связывают двух существ. И, как правило, на всю жизнь.
— Кевин Джонас, Джо Джонас и Ник Джонас, — перечислял Хайд, тыкая поочередно в каждого из котят, ютившихся около брюха Тони.
— А это кто?
Артур присмотрелся к ещё одному маленькому слепышу, который лежал на животе и дрожал всем своим крохотным тельцем.
— Это Фрэнки, — фыркнул друг. — Он все время только спит. И он не умер, я проверял. Трижды.
Подарками Артура оказались комплексный домик для кошек с несколькими отделами и когтеточками и мягкая лежанка, которая выглядела гораздо лучше той, что мы смастерили из старой коробки от кондиционера и детского одеяльца Китти.
— Это здорово, Артур, — улыбнулась я.
— Да уж, Китти тут от счастья описает весь этаж! — обронил проходящий мимо гостиной Джулиан.
Пока я перекладывала Тони с котятами на новую лежанку, Хайд бросал многозначительные взгляды на Даунтауна и нетерпеливо отстукивал пальцами здоровой руки по подлокотнику дивана.
— Артур, — не выдержал он. — Один медвежонок нашептал мне, что у тебя намечается выпускной балл.
Даунтаун усмехнулся.
— Я бы не назвал это выпускным баллом. Аттестат мне выдали еще перед началом лета. Это просто вечер, который моя школа организует для старших классов и спонсоров.
— Спонсоров?
— Ну да, это крупные компании и лица, которые финансируют учебные заведения. Выделяют гранты и дают деньги на летние поездки в Италию.
— И на кой черт они это делают?
— В основном для того, чтобы их отпрыски могли нормально закончить школу, поступить в Лигу Плюща и добросовестно продолжать род именитых толстосумов.
— Твои предки, естественно, вписались в эту сомнительную авантюру? — предположила Кара.
— Вроде того. Приходится же как-то откупаться за пропуск всех родительских собраний.
— Тэдди, а твою школу кто финансирует? — задал вопрос Хайд.
Я призадумалась.
— Тюрьма для несовершеннолетних, клуб анонимных алкоголиков, либо «Уоллмарт». Все выпускники обычно заканчивают только там. Ну и, если это считается спонсированием, Чарли как-то раз починил колесико на кресле нашей библиотекарши.
— Значит, я вовремя свинтил из этого питомника.
— И я тоже, — поддакнула Кара.
Да, каким-то непостижимым образом оба моих лучших друга умудрились бросить школу и оставались этим фактом совершенно довольны.
Из кухни до нас донеслись приглушенные звуки вибрации телефона Кары.
— Сидеть! — рявкнул Хайд, когда подруга рефлекторно уже было поднялась со своего места.
Друзья сцепились яростными взглядами и ощетинились, как дворовые собаки перед дракой.
Используя эффект неожиданности, Кара все-таки вскочила и, перемахнув через спинку дивана, со всех ног побежала на кухню, где все еще жужжал телефон. Сунув мне венок из ромашек, Хайд кинулся за ней со скоростью профессионального квотербека первого звена.
— Что случилось? — спросил Артур.
Снова степень его недоумения насчет происходящего в нашем доме побил все рекорды.
— У Кары ломка. Она уже целых пятьдесят шесть часов подряд не переписывалась со своим бывшим-гавнюком Шоном. Хайд курирует ее курс реабилитации.
— Звони в полицию, Тэдди!!! Она укусила меня! — натуженно прохрипел друг из кухни.
Я надела венок на голову, пока все цветы окончательно не завяли.
— А у тебя как дела?
— Я скучал по тебе, — признался Артур.
— Прошло от силы полтора дня! — из меня вырвалось какое-то нездоровое хихиканье.
— Я всегда скучаю по тебе, Рузвельт. Даже моргать больно от осознания того, что ты потеряешься из вида на целую секунду.
Мы с Артуром сидели на ковре около выводка котят. Не выдержав, я на четвереньках подобралась ближе к нему и поцеловала в щеку. Но попав в плен его невероятных глаз, уже не смогла отодвинуться обратно.
Артур осторожно провел пальцем по ромашке, торчащей из венка, затем по поему виску и крылу носа. Я тем временем сосредоточилась на его взгляде. Дуга бровей Артура была какой-то особенно идеальной. Ограда кедрового леса его глаз, где таится какая-то древняя, непостижимая магия.