Только Даунтаун неловко озирался вокруг и переминался с ноги на ногу, возможно, неготовый к такому бесцеремонному отношению к наследию поп-короля.
Мало кого волновал смущенный Артур, все были полностью отданы ритму. Поэтому я прошла к нему и взяла за руку, чтобы вывести в группу танцующих, как он делал это на вечеринке в честь Дня независимости.
Девиз сегодняшнего дня снизошел до нас словами Майкла Джексона.
«Неважно».
Неважно, черный или белый.
Неважно, старый пикап или навороченный мустанг.
Неважно, венок из полевых ромашек или огромный букет роз.
Мы танцуем, чтобы почтить память друга, с которым многие годы разделяли горе и радость, и сломанные двигатели. Мы заканчиваем его историю праздником.
Все остальное — неважно.
Артур хореографическим движением развернулся вокруг своей оси, постепенно приобщаясь к нашему танцевальному психозу.
Может, и к лучшему, что Брайтоны съехали. Мы так несносно подпевали, что ничем хорошим этот день не закончился бы.
И все же.
Прощай, пикап с кузовом цвета «красный гранат». Ты был суровым бунтарем, сорвиголовой, героем, единственным в своем роде.
Настоящим Картером.
Примечания к главе:
(*) «Comprendre?» (cфранц.) — «понятно?»
(*) «Корона» — исторический телесериал о правлении королевы Елизаветы II, вышедший на «Netflix» в 2016-ом году.
Глава 21
Когда я попросила у Рави отгул, он схватился за сердце, разыгрывая приступ.
Тут действительно было, чему удивиться. Я раньше никогда не брала отгулы. Бывало, мне приходилось вымаливать дополнительные смены или подменять нашего доставщика, чтобы подзаработать лишних деньжат. Бури, оползни, потопы или конец света — мне было без разницы, я работала всегда. И с удовольствием работала бы дальше, лишь бы не проходить каждый день все круги ада, устроенного Хайдом.
К не-выпускному-баллу Артура из-за моего взбалмошного друга пришлось готовиться довольно основательно, просчитывая каждую мелочь. Я вынюхала около пяти тысяч пробников цветочных духов, перепробовала все существующие марки дезодорантов, не оставляющих пятен на одежде, и моя прическа вечно скакала вверх-вниз, пытаясь ответить на самый древний вопрос мироздания: волосы лучше собрать или распустить?
Процесс мог быть почти очаровательным, если бы Хайд резко не превратился в тираншу Миранду Пристли из «Дьявол носит Prada». Сейчас он с задумчивым видом смотрел на меня, как сапер на разноцветные проводочки бомбы, которую предстоит обезвредить.
— Говорю вам, мой талант просто прозябает в этой глуши. Я мог бы готовить моделей к показу «Виктории Сикрет». А в итоге где я?
— Чертова «Кинсианьера», — усталым хором повторили мы с Карой.
Хайд настаивал на том, чтобы я пила огуречную воду, делала по два подхода приседаний утром и вечером и по два часа в день тренировалась ходить на шпильках. Я замучалась до кожного зуда и коликов в печенке. Натерла мозоли везде, где только можно. Но все-таки не выкинула паршивца из окна. Потому что Хайд — волшебник. Хайд — золотая антилопа в мире барахолок и третьесортных секонд-хендов.
Он сотворил со мной чудо.
Я крутилась возле зеркала, понимая, что выгляжу странно. В хорошем смысле этого слова. Мои мешки и синяки под глазами убрала волшебная вещь под названием «консиллер». Никогда не видевшие света скулы выделил какой-то непонятный «контуринг». В один прекрасный момент момент косметики на мне оказалось больше, чем одежды. Тушь, подведённые глаза, блестящие тени. И, святой боже, красная помада.
Но самое главное — платье. Лучшее платье на свете, которое в своём затхлом магазинчике продавала бывшая звезда Бродвея Сильвия Пакстон.
Актриса из Сильвии, может, была и некудышная (ей удалось сыграть лишь «девушку с балкона № 2» в мюзикле «Бульвар Сансет» в девяносто четвёртом году) но гардероб у неё был просто потрясающий. Хайд торговался за это нежно-розовое платье в стиле старого Голливуда до посинения и в итоге урвал за полцены. Оно почти доставало до пола, а сверху было обшито стразами и перламутровыми полубусинками.
Чтобы не закрывать скромный цветочный орнамент на груди, Хайд вынес вердикт моей причёске — волосы было решено собрать.
— Не смей! — спохватился друг, когда я потянулась к духам.
— Почему?
— Сильвия в этом платье обнимала Гленн Клоуз! Ты перебьешь запах истинного величия!
— Нет, Хайд, она перебьёт запах старухи и тридцати лет в плесневелом чулане. — сказала Кара.
Когда миссия «Клеопатра» была выполнена, я спустилась по лестнице на первый этаж. Чарли, заметив меня, отложил газету и снял очки для чтения.
— Детка, — обомлел он, часто моргая. — Какая же ты красавица.
— Спасибо, пап.
— Кхе-кхе! — Хайд помахал мне загипсованной рукой.
— И вам тоже спасибо. — я повернулась к Каре и Хайду.
— Если бы не мы, то…?
— Я бы была похожа на Дастина Хоффмана в «Тутси», — закончила я.
Мой смутный силуэт отражался в кухонном окне и даже близко не напоминал Тутси. Так красиво я ещё никогда не выглядела. Даже больше — так красиво я себя никогда не чувствовала.
— Тик-так, — Кара указала на время в экране телефона. — Феи крёстные выполнили свою работу, туфли надеты, платье сшито, Золушка готова. Где носит принца? Или нам нужно позаботиться буквально обо всем? Типа дрессировать крыс и искать тыкву?
Хвала богам, превращать тыкву в карету было не нужно. Принц приехал за мной сам.
На лимузине.
— Боже, ну почему не я? Почему все это не для меня? — простонал Хайд, привалившись загипсованной рукой к окну, из которого мы следили за Артуром, приближавшемся с букетом цветов и подарочной коробкой в руках.
После его стука в дверь никто почему-то не пошевелился.
— Если позволите мне открыть дверь, то я за себя не отвечаю. — предупредил Хайд. — Возможно, мне придется содрать с Тэдди платье, пробраться под ее личиной в это пристанище богачей, а потом жить на вилле в Малибу долго и счастливо.
Молитвенно сложив руки, я посмотрела на Чарли.
— Ладно, расслабьтесь, — отец прошел к двери, по ту сторону которой стоял Артур.
— Добрый вечер, Чарли, — улыбнулся Даунтаун, протягивая ему руку для приветствия.
У меня перехватило дыхание, когда я увидела Артура в смокинге. Его рубашка была выглажена до совершенства, пуговицы на пиджаке переливались, и галстук завязан совершенно непостижимым обычному разуму узлом.
Взгляд Даунтауна устремился за плечо Чарли прямо на меня, и я запуталась в стуках собственного сердца. Оно забарабанило в висках, сводя с толку.
— Тэдди? — вырвалось у Артура. — Я…привет, я….ты выглядишь просто…просто…
— С-спасибо. Ты тоже! Просто…
— Спасибо!
Артур так и стоял в дверях, громко сглатывая.
— Ну прямо диалог из мультфильма для умственно-отсталых, — прокомментировала Кара.
Запинающийся на словах Даунтаун, как любой из всадников Апокалипсиса, не предвещал ничего хорошего. Наверно, планета сегодня сойдет с орбиты или закрутится в другую сторону. Первый раз на моей памяти Артур не знал, что сказать.
— Так, позвольте-ка помочь вам, детишки, — Чарли встал между нашими окаменевшими, приклеившимися к полу фигурами. — Что это у тебя там, сынок?
Артур, немного смутившись, протянул мне небольшой букет цветов — произведение искусства какого-то очень талантливого флориста, завернувшего в пергамент необычные пурпурные цветы, похожие на фиалки. Вместе с цветами он вручил мне коробку, которую я приняла трясущимися руками. Поборовшись с подарочной упаковкой, я сорвала ее с продолговатого бархатного футляра, мешкая, прежде чем открыть. Друзья затаились за моим плечом, и кто-то из них ткнул меня пальцем в лопатку, поторапливая.
Аккуратное ожерелье внутри футляра сияло, кажется, тысячами каратов. Хайду после такого щедрого жеста сразу же поплохело, он только чудом не хлопнулся в обморок. Что уж говорить обо мне.