Прошлое на пороге. Эпилог
Эрик мирно посапывал во сне. Будить его категорически не хотелось, но безжалостный рассвет вот-вот должен был ворваться лучами солнца в наше супружеское ложе. Старинные напольные часы в холе отгремели пять ударов. Я напряглась, бросив тревожный взгляд в экран радионяни. Мира потерла глаз крохотным кулачком, перевернулась на другой бок и вновь погрузилась в царство Морфея. «Долбанная рухлядь»: — выругалась себе под нос я, поминая недобрым словом шумный антиквариат.
Эрик заворочался в полусне, нащупывая теплой ладонью мою грудь. Это был его ежедневный ритуал, хотя муж был далеко не суеверным человеком. Помню, как опешила, впервые услышав из уст консервативного, сдержанного мужа фразу «Волшебные сиськи». На мой, полный недоумения взгляд, Эрик тогда лишь усмехнулся. Но чем дольше он с утра ласкал мою грудь, тем больше плюшек сыпалось на его светлую голову от начальства. Закономерности тут может быть и никакой, но муж категорически отказывался это проверять.
Теплая ладонь нежно сжала левую грудь. Я сладко вздохнула и прильнула всем телом к мужу. Эрик открыл глаза, сонным взглядом окинул мое тело, и остановился на нелепых розовых трусах с бегемотиками. Я стыдливо прикрыла одеялом срам, лепеча что-то несвязное про удобство этого розового безобразия. Муж беззвучно рассмеялся себе под нос, и одним махом прижал меня к кровати. Его губы обожгли кожу на шее. Я выгнулась навстречу его сладким поцелуям, но Эрик решил подразнить меня — поцелуи вмиг прекратились. Вздох протеста, и моя попытка взять власть в собственные руки — провалились, стоило мужу завести мои руки над голой и томным голосом прошептать: «Плохая девочка». Я что ему собака? Волна возмущения накатила на разгоряченное тело. Хотела было двинуть ему коленом между ног, но влажное и жаркое прикосновение его языка к соску разубедило меня артачиться. Эрик сомкнул губы вокруг соска, нежно массируя его языком. Где-то внизу живота разрослось пламя пожарища. Я сомкнула бедра, желая ярче ощутить то сладостное чувство, которое отзывалось в каждой клеточке тела, расползалось мурашками по спине, груди, животу, и горячим комом снова сходилось в районе паха. Муж, будто почувствовал мое желание, просунул ладонь между ног, слегка сжал ее, нащупав большим пальцем бугорок сквозь ткань трусиков. Желание пульсировало, явно ощущаясь в воздухе, витало и искрилось все сильнее от каждого вздоха, от каждого прикосновения. Отодвинув уже изрядно влажную розовую ткань, Эрик нежно вошел указательным пальцем в мое пышущее жаром лоно. Страсть заставила содрогнуться. Я жаждала большего. Больше прикосновений. Больше ласк. Я жаждала поглотить мужа всего без остатка.
— Твою мать, Лили! — внезапный возглас мужа мгновенно вывел меня из состояния сладостной неги.
Он сидел на кровати, и с отвращением на лице оттирал краешком простыни кровь с пальцев.
— О, Боже! Прости. Я не знала, что они придут так скоро… — пыталась оправдаться я, но муж резко поднял ладонь к верху, призывая заткнуться.
— Да что за женщина не следит за своим циклом? — его кустистые брови сомкнулись на переносице. — Почему ты такая неорганизованная? У тебя ребенок, руководящая должность… Я просто не понимаю как ты будешь со всем справляться, если даже не можешь уследить за собственной гигиеной?! — муж резко вскочил с кровати, не обращая внимания на мое покрытое красными пятнами стыда тело.
— У нас ребенок, Эрик. У нас… — но он не услышал, или только сделал вид, и скрылся в дверях ванной комнаты.
День катился к черту, не успев начаться.
***
Мира опрокинула на стол тарелку с кашей. Радостно захлопала в ладоши и шлепнула рукой в вязкое овсяное месиво. Брызги разлетелись во все стороны, окропив мои волосы и лицо бурыми пятнами. Левый глаз судорожно задергался. Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов, силясь успокоить зарождающуюся бурю в груди. Это все скоро закончится. Надо держаться. Ведь ты же не хочешь прослыть дурной матерью? Я вздрогнула, вспоминая слова Эрика о том, что только плохие матери оставляют своих детей на нянь. А самые ужасные мамы в мире — не приводят в мгновение око свое тело в форму после родов. Я была худшей из худших, по мнению мужа. Мало того, что растяжки и живот никуда не ушли, так я еще и платила десять франков в час соседской девчушке, чтобы она посидела с дочкой. Естественно, что последнее я держала в строжайшей тайне от мужа. Он не поймет, как мне иногда требуется тишина. Ничего более, просто забиться в дальний угол библиотеки и наслаждаться долгожданным спокойствием.