Нет, свою дочь я люблю той самоотверженной любовью, на которую способны только родители. Она — мое долгожданное счастье, мой смысл бытия. Я была на грани смерти, когда в моем чреве зародилась новая жизнь. Тогда я решила продолжать бороться. Бороться ради крохотного человечка, чье сердце билось внутри меня. Жалею ли? Иногда накатывает такая невообразимая тоска, что хочется вздернуться на собственном ремне. Но улыбка дочери, ее звонкий смех и ясные изумрудные глаза вмиг побеждают этот мимолетный порыв.
С мужем тяжелее. Он из семьи строгих религиозных консерваторов. Его отец, узнав, что я работаю, да не просто, а на руководящей должности, строго приказал избавиться от этой блажи. Женщины в их семье занимались исключительно домом и детьми. Работу я получила еще до замужества, поэтому не желала с ней расставаться только чтобы угодить старому хрычу. Один раз в жизни я поставила ультиматум Эрику: или я остаюсь на работе, или не будет никакой свадьбы. Теперь он припоминает мне это каждый раз, как у нас заходит спор. Я чувствую свою вину, и уступаю мужу. Я знаю, что не должна, но мир в семье для меня куда важнее пары побед в пустяковых спорах. Я всегда иду на попятную. Но только недавно чала замечать, что Эрик прощупывает границы дозволенного, стараясь как можно чаще вывести меня из равновесия. А тут еще этот декрет… Я словно загнанный к летку зверь — мечусь по углам, в надежде найти выход, но день сменяется днем, а стены клетки ставятся все меньше.
— Ма, кашу, — Мира еще не умеет проговаривать шипящие звуки, поэтому ее «Ш» звучит как «С».
За три года я привыкла к выходкам дочери. Одни вызывают умиление, от других хочется лечь на землю и выть волком, посылая в космос сигналы о помощи. Каша, скорее и разряда милых детских проделок, но каждый день одно и тоже может вывести из себя даже буддийского монаха.
— Вон она, на столе, — тычу пальцем в стылое месиво. — Доедать будешь?
Дочь отрицательно мотает светлой головой из стороны в сторону и морщит курносый носик. Тяжело вздыхаю, и выуживаю их недр холодильника фруктовое пюре. В этот момент раздается трель входного звонка. Мира пристально следит за любимым лакомством в моей руке.
— Придется немного подождать, — говорю я ей, убирая баночку обратно в холодильник. Тут же раздается душераздирающий протестный рёв. А звонок и не думает умолкать.
Под эту какофонию иду в хол и замираю на месте от ужаса. В прозрачной дверной вставке виднеется женский силует. Он слишком расплывчат и неясен, но мне хватило одного взгляда чтобы понять, кто стоит за дверью. Сердце бешено зашлось в приступе тахикардии, к голове прилил жар. Трясущейся рукой, все еще до конца не веря своим глазам, открываю дверь. На меня смотрит пожилая усталая женщина. Пергаментная кожа испещрена неглубокими морщинами и возрастными пятнами. Из-под серой косынки проглядываются корни седых волос. В одной руке у нее холщовая сумка, а в другой младенец, завернутый в грязное одеяло.
— Здравствуй, Лиля, — сухой, почти безжизненный голос стал последней каплей в чаше терпения. Грузно оседаю на пол, под тяжестью враз нахлынувших воспоминаний. Женщина, было, ринулась на помощь, но я резко останавливаю ее:
— Как ты посмела прийти в мой дом, мама?
Роковая встреча. Глава 1
Упругие струи воды обжигали кожу. Пар наполнил душевую кабину, скрывая меня от осуждающего взгляда Эрика. Безумно хотелось смыть с себя этот поганый день, тереться мочалкой до кровавых ссадин. Муж хищником кружил по ванной комнате, то и дело бросая в мою сторону проклятья. Ни убежать, ни спрятаться. Оставалась только вздрагивать от каждого ядовитого слова, и сильнее выкручивать рычаг подачи горячей воды. А ведь я ему и доли правды не сказала. Не смотря на жар по спине пробежали мурашки: что с ним будет, когда мое прошлое всплывет наружу? Что будет со мной?
***
Мать родила меня рано, в шестнадцать. Отец ползал в ее ногах, умоляя оставить ребенка. Бабушка была категорически против: мать ждала золотая медаль, физмат и большое будущее. Но мама тогда поверила в заверения отца о большой и чистой любви, хотя самому ему едва исполнилось восемнадцать. Так на свет появилась я. Желанную медаль мать получила, все же, а вот от физмата пришлось отказаться. «На время»: — утешались родственники. Но они еще не подозревали, что это время не наступит никогда.