Фрау Миллер, помимо крыши над головой и пищи, ещё выдавала своим работникам понемногу денег, чтобы те могли купить что-нибудь по желанию. Это были сущие копейки, но на сладости или кино хватало.
– Юра, а ты откуда родом? – спросила Рая.
– Я из Курска. Знаете?
– Слышали. Но не бывали там, – ответила Вера.
– А вы откуда? – спросил Юра.
– О, мы из самого замечательного города на Земле, – ответила Вера. – Мы из Чугуева, из Осиновки.
– Ха, что это за город такой, Осиновка? – усмехнулся Юра.
– Чего скалишься? – рассердилась Вера. – Ты просто не был у нас, вот и не знаешь, как там хорошо. У нас такие красивые сады, леса, широкий Донец. Вода в нём чистая и прозрачная, как слеза. А весной, когда цветут сады, в воздухе стоит аромат цветов и жужжание пчёл, и звон птичьих голосов.
Вера оживилась, раскраснелась, глаза блестели и были широко распахнуты. Вера живо жестикулировала и ярко видела сейчас всё, о чём рассказывала своему новому знакомому. Рая слушала сестру и перед её взором всплывали картины их городка, их дома. Господи, как же хочется домой.
Вера замолчала. Улыбка сошла с её лица, глаза потухли. Она почувствовала сейчас, как никогда, острую тоску по дому, по семье.
– Как там мама сейчас? – сказала она, вздохнув.
– И Шура, – добавила Рая.
– И Шура, – повторила Вера. – Что с ними? Где они сейчас?
Весь обратный путь шли молча. Вера тайком смахивала слёзы. Она очень тосковала. Находясь в чужой враждебной стране, среди совершенно чужих неприветливых людей, Вера чувствовала себя такой одинокой, такой маленькой и незащищённой. Хорошо, что она здесь находилась не одна. Рядом была старшая сестра, и это немного успокаивало.
В следующий выходной Юра снова пошёл вместе с сёстрами. И в следующий тоже. И все последующие выходные старался под любым предлогом увязаться за девушками. Вера поначалу недоумевала и возмущалась:
– Почему это он ходит за нами, как привязанный?!
Но со временем привыкла к его присутствию, и если по какой-то причине Юра не мог пойти с ними, то Вера огорчалась и гуляла без особого желания и воодушевления. А Рая только улыбалась, глядя на свою младшую сестру, так быстро повзрослевшую, которая даже сама себе не хотела признаться в том, что привязалась к новому другу. Их объединяла общая трагедия, и несвобода, и туманная неопределённость, когда каждый новый день мог стать последним, и завтра могло для них не наступить. В таких условиях часто рождаются чувства, которые в обычных жизненных условиях могли и не вспыхнуть. Поэтому не удивительно, что вскоре дружба Веры и Юры переросла в нечто большее – в молодое, горячее, сильное чувство.
Была весна 1943-го года. Природа просыпалась от зимней спячки и распускалась зеленью и цветами. И вместе с ней расцвела и первая любовь Веры. Таким же чудом она явилась, как и весеннее пробуждение цветов из-под снега, как поющий в неволе соловей, как пробившийся через асфальт нежный росток. Во всех этих явлениях была одна общая составляющая – жажда существования, торжество жизни. Можно растоптать цветок, но нельзя запретить ему распуститься будущей весной. Можно заставить соловья замолчать, но нельзя запретить сердцу любить.
Любовь настигла их, словно стрела, пущенная уверенной умелой рукой, и сразила обоих, наповал. Их молодые неискушённые сердца пылали и трепетали. Это новое, такое сильное чувство буквально распирало Веру. Она не ходила, а порхала, постоянно чему-то улыбалась и заражала всех вокруг добрым настроением. Ей хотелось петь, летать, любить всех вокруг. Любящему сердцу было тесно в груди. Хотелось делиться любовью со всем миром.
Верочке хотелось видеть Юру и находиться с ним рядом целый день. Она постоянно искала его глазами. А когда хозяйка посылала её с поручением в ту часть двора, где обычно работали мужчины, Вера неслась туда, не помня себя от счастья, предвкушая встречу с любимым. При каждой встрече с Юрой сердце Веры колотилось с огромной силой, оглушая её; кружилась голова, и всё плыло перед глазами. Встретиться взглядом с любимым, увидеть в его глазах отражение своей любви, море нежности и страсти – стало для Веры жизненной необходимостью, ежедневной потребностью, наркотиком.
А когда, проходя мимо, Юра как бы невзначай цеплял её слегка рукавом, это был верх блаженства для обоих.