Рви меня изнутри
Тайлер сразу вызвал в ней интерес. Он сильно отличался от сокурсников, которые сторонились её с первого дня, как она появилась на территории кампуса. Пока что он единственный, кто игнорировал её холодность и безразличие, а когда он смотрел на неё, протягивая готовый кофе через прилавок, в глазах его она замечала знакомую тьму.
С этого-то всё и началось. Уэнсдей и моргнуть не успела, как провалилась в кроличью нору, последовав за белым хвостом. Только вот был ли этот хвост таким уж «белым»?
Шестое чувство вопило, что Тайлер опасен даже для неё, но это только раззадоривало Уэнсдей. Она с извращенным удовольствием опускалась всё глубже и глубже в бездну их странных отношений. С нетерпением ожидала каждой новой встречи в ночи, что заканчивались животным сексом везде, где их заставала неконтролируемая страсть.
От острого чувства опасности голова шла кругом. Будто наркотик, оно заставляло Уэнсдей вновь и вновь возвращаться мыслями и телом к Тайлеру. Это было лучше пыток, лучше самых жестоких историй о серийных убийцах, которые она с детства знала наизусть. Кровь кипела, стоило лишь на миг подумать о том, что её жизнь в уязвимые минуты оргазма целиком и полностью находится в руках одного человека.
Сегодня – на полгода их знакомства – Тайлер позвал её в загородный охотничий дом своего отца. С каждой пройденной пустынной милей по просёлочной дороге Уэнсдей внутренне трепетала от ужаса и предвкушения одновременно. А что, если Тайлер на самом деле не милый бариста, улыбающийся всем подряд, а тот, по чьей вине с прошлого года с территории кампуса пропало уже три девушки? Что, если он тот, кто сможет причинить ей вред?
«О, это было бы чудесно», – думала она каждый раз, когда эта мысль приходила ей в голову.
Охотничий домик показался у кромки леса как раз тогда, когда начало темнеть. Одноэтажное каменное здание размером не больше комнаты в общежитии Уэнсдей почти сливалось с окружением, теряясь в туманном полумраке. В маленьком окошке справа от двери мерцал тёплый жёлтый свет, будто вместо лампы горели свечи или огонь в камине.
Уэнсдей толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла в дом. Напротив тут же показался разожженный камин с полкой, заставленной безделушками, и перед ним – белый ковёр с очень длинным ворсом. Справа у стены расположился обеденный стол, а слева – диван. И больше ничего и никого.
Она успела на секунду даже разочароваться, но вот, за спиной хлопнула дверь, а затем раздался знакомый вкрадчивый голос.
– Выпьем? – Тайлер протягивал ей бокал с шампанским и улыбался так, что у Уэнсдей мурашки пошли по коже.
Она молча приняла напиток и, отсалютовав Тайлеру, выпила его до дна. Он сразу же забрал бокал и поставил его вместе со своим пустым на стол.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказал он, доставая из бумажного пакета, стоящего на столе, длинную широкую ленту.
Тайлер пропустил ткань меж пальцев, и Уэнсдей залюбовалась отблесками огня на чёрном шёлке. В голове сразу же возникло несколько возможных применений ленты такой длины, отчего низ живота наполнился теплом.
Без лишних слов избавившись от одежды, Уэнсдей и Тайлер оказались на ковре, стоя друг перед другом на коленях. Тепло огня в камине грело их голые тела, не давая замёрзнуть в этот не по-весеннему промозглый вечер.
Холодная улыбка на мгновение появилась на лице Тайлера, а после исчезла, затаившись на глубине тьмы его глаз. Он взял в руки ленту и обмотал её дважды вокруг шеи Уэнсдей. Ткань мягко заскользила по коже, обещая, что дальше будет ещё приятней.
Взяв оба конца ленты в руки, Тайлер встал и подошел с ними к камину. Там он пропустил их через небольшие крюки, закреплённые на полке, так, чтобы ткань свободно двигалась, и вернулся обратно на ковёр.
– Ты не боишься? – ласково спросил он и закинул длинные чёрные косы Уэнсдей ей за спину.
– Тяни, – скомандовала она, чувствуя, что уже нет сил ждать, когда же всё начнётся.
– Тогда иди скорей ко мне.
Он притянул её за талию и медленно опустил на свой член. Рваный выдох сорвался с губ Уэнсдей и тут же прервался, стоило лишь Тайлеру натянуть концы ленты. Ткань сжалась вокруг горла, мгновенно обострив все ощущения в теле.
Каждый толчок внутри неё и каждый новый виток ленты на кулаках Тайлера всё глубже и глубже затягивали Уэнсдей в омут тёмной стороны страсти. Чувства, что рождались в ней от удушения, не были похожи ни на что прежде. Каждый дюйм кожи, каждая клеточка внутри неё горели, переполненные возбуждением.