Класс начинает двигать столы. Я медлю, но затем разворачиваю свой стол, упираясь взглядом во враждебное выражение лица Сиенны. Перевожу взгляд на Коула. Его теплая, скромная улыбка застает меня врасплох. Как он может выглядеть настолько расслабленным, зная, что происходит между Сиенной и мной?
– Предлагаю взять фэнтези, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Может быть, один из романов Евы Стоунволл.
– Ты даже не представляешь, насколько странной иногда кажешься? Ты что наглоталась клей для зубных протезов.
– Что? Я не расслышала тебя, потому что твоя рубашка чересчур кричащая, – огрызаюсь я.
Ее глаза обеспокоены, когда она опускает взгляд на свою яркую желто-розовую рубашку с V–образным вырезом. Затем смотрит на меня с ненавистью.
Коул обводит нас взглядом, но игнорирует нашу словесную перепалку.
– Это девчачьи романы. Как насчет чего-нибудь из Карла Левисона?
– Фу. Его книги скучные,– говорит Сиенна. – И, наверняка, ты их уже все прочел.
– Ты шутишь? Он гений, – отвечает Коул.
Сиенна пожимает плечами.
– Давайте сделаем «Манхэттенскую подготовку».
Я фыркаю.
– Отлично, выбирай дрянь на подобии «Манхэттенской подготовки». Миссис Дженсен никогда не разрешит ее взять – это то же самое, что писать про комиксы.
Глаза Сиены округляются, и она скрещивает руки на груди.
– Не разрешит, если мы преподнесем ее в таком виде, как она есть. Но мы можем сказать миссис Дженсен, что хотим выяснить, являются ли книги намеренной сатирой по отношению к привилегированным слоям общества. Может, настоящей целью автора было показать, насколько поверхностна элита, утрируя поведение героев. Она высмеивает их, а не делает привлекательными.
Коул тут же противоречит ей.
– Никаким образом эти книги не могут называться сатирой. Это просто дурацкие романы для мыльной оперы. Бессмысленная чушь. – Внезапно, он замолкает. Его глаза загораются, и он выпрямляется. – А что, если мы используем этот формат для презентации? Мы можем устроить дебаты прямо перед классом: действительно ли книга задумывалась как насмешка или же это не более чем обычная чушь?
Сиенна опирается руками на парту.
– Угу. Мы можем сделать нормальную презентацию, такую, где каждый по отдельности высказывает свое мнение. И не будет... – ее голос затихает, и она впивается в меня взглядом, – необходимости общаться.
– Да, ладно. А я думал, что ты была самой умной в классе? – говорит Коул.
Она фыркает.
– Я все еще самая умная.
Коул бросает на нее насмешливый взгляд.
– Докажи. Давай сделаем что-то неожиданное, изобретательное, и сделаем это хорошо.
Сиенна вздыхает. Ее жажда успеха перевешивает желание избегать меня.
– Как хочешь.
Коул откидывается на спинку стула, с довольным выражением на лице.
Я отворачиваюсь и изучаю каракули в углу моего стола, сделанные несмывающимся маркером, безуспешно пытаясь подавить панику. Я не могу этого сделать. Не могу работать с ней. С ними.
Когда я поднимаю глаза, Коул улыбается мне, заставляя мое сердце пропустить удар.
– Ты согласна?
Я слабо улыбаюсь, киваю и разворачиваю свой стол обратно, считая секунды до того момента, когда ночью смогу погрузиться в озеро.
Глава 7
Вечером я сижу за обеденным столом напротив бабушки. Позади меня в камине потрескивает огонь, пригревая мне спину. Я беру крендель с тарелки, что стоит между нами, и разжевываю куски соли. Бабушка тянется, двигая четыре плитки, идущие перед И. «Лодки». Какая ирония.
Она смотрит на меня, выстраивая слово на доске для «Скраббла», и на секунду мне кажется, что она собирается что-то сказать. Но бабушка молчит.
– Чем сегодня занималась? – спрашиваю я.
Она закусывает губу, доставая из пакета новые буквы.
– Ничем особенным. Была на одном из своих занятий в центре. Как твои дела?
Я переставляю свои плитки, выбрав две согласные буквы и только одну гласную – У.
Когда разгораются дрова, в камине снова потрескивает огонь, и освещение в комнате приобретает оранжевый оттенок.
– Мы получили новое задание по английскому языку. Групповое. Нам нужно прочитать роман, а затем обсудить его перед классом.