– Правда? – она изгибает бровь.
Я составляю слово «суета» на доске и получаю ничтожное количество очков.
Моя бабушка не очень хороша в этой игре, но я поддамся ей, старательно пытаясь не выдать себя.
– Да. Учитель объединил меня с Сиенной и Коулом.
Она возится со своими плитками, переставляя их, подбирая слово на своем участке доски.
– Приятно работать в группе со своими друзьями.
Она поднимает глаза, встречаясь со мной взглядом. Я пытаюсь не реагировать, смотрю вниз в пакет и вытягиваю несколько букв на замену, надеясь, что моя уклончивость не выдаст меня.
В последнее время она становится подозрительной. Еще летом бабушка заметила, что все время я провожу одна, читая учебники и смотря документальные фильмы по Дискавери. Я сказала, что Сиенна уехала на лето во Францию со своей семьей. Эта отговорка работала до тех пор, пока она не столкнулась с мамой Сиенны в банке. Бабушка помнила, что я ей сказала, хотя мне бы хотелось, чтоб она забыла об этом. Мне пришлось выкручиваться, придумывая причину, почему они вернулись домой раньше. И до сих пор я не уверена, поверила ли она мне тогда.
– Конечно, замечательно. Задание должно быть легким.
– А как же остальные ваши занятия?
Я пожимаю плечами.
– Как обычно. Некоторые действительно интересные, а некоторые нет.
Она кивает, наконец, формируя слово «свинина».
– Вам как-нибудь нужно собраться на ночевку с фильмами, как раньше, когда вы были помладше. А если Сиенна откажется, пообещай ей попкорн с любимым вкусом, – бабушка оценивающе смотрит на меня, изучая мою реакцию. Она может быть забывчивой, но она не глупа.
Я подавляю в себе желание сглотнуть, поскольку знаю, что это не ускользнет от ее внимания.
– Конечно. Было бы здόрово.
– Прекрасно. Поговори об этом с Сиенной, а я позабочусь об остальном. Вам следует выбрать фильм.
– Ага. Конечно, – я еще раз киваю и складываю слово «дворик».
Моя бабушка торжествующе улыбается, выкладывая последнюю плитку и проговаривая «предназначенный».
– Я победила!
И думаю, не только в этом.
В последующие дни миссис Дженсен дает нам время, чтобы работать над проектом в классе. Лучше бы она этого не делала. Тогда я, возможно, смогла бы отправить Коулу некоторые идеи для дискуссии по электронной почте, а он бы сделал то же самое для Сиенны, и мы смогли бы избежать общения до самой презентации. Я до сих пор не могу поверить, что учитель английского вообще позволила нам выбрать «Манхэттенскую подготовку», но, думаю, миссис Дженсен была заинтригована идеей с дебатами.
Очень тяжело находиться рядом с Сиенной и не думать обо всем, что нас раньше объединяло. Не думать о том, как мы хохотали до упаду, расплескивая содовую по ее обеденному столу. Не думать о том, как ее мама первый раз отпустила нас одних в торговый центр, и мы чувствовали себя такими взрослыми, самостоятельно покупая одежду для школы без родительского надзора.
Неужели прошло целых два года, с тех пор, как мы все это делали?
Мы втроем сдвигаем столы, и Сиенна достает свой экземпляр «Манхэттенской подготовки» с загнутыми страницами.
Коул вытаскивает свою книгу и кладет ее на стол. Очевидно, что они купили свои экземпляры недавно, потому что у них уже обновленные обложки с героями телевизионного сериала, вместо оригинала.
– Надеюсь, никто не видел, как ты ее покупаешь, – говорю я.
Я стараюсь выглядеть надменно и неприступно. Интересно, получается ли? Но он смотрит на меня не как все остальные. Я чувствую себя совершенно голой, каждый раз, когда он рядом.
Коул не воспринимает мое оскорбление всерьез.
– Не-а. Я позаимствовал книгу у сестры, – улыбаясь, заявляет он.
Сиенна выкладывает две стопки карточек: одна – розовая, другая – желтая. Большинство из них исписано ее наклонным женственным почерком.
– Аргументы «за» мы будем писать на одном цвете, а «против» – на другом. Так будет нагляднее.
– Как хочешь, – говорю я. – Вы, ребята, будете дискутировать. А я буду ведущей.
Сиенна тасует карточки, как будто начинает турнир по покеру.
– Ни за что. Мы должны разделить работу поровну, и раз я... – она останавливается и указывает на себя пальцем с идеальным французским маникюром, – спланировала уже добрую половину, то ты, – она показывает на меня, – участвуешь в дискуссии. Вы с Коулом можете сами решить, кто будет «за» Манхэттенскую подготовку, а кто – «против».
Хочется уронить голову на стол. Такое чувство, что она наказывает меня. Эта дурацкая дискуссия даже не была моей идеей, а теперь мне придется стоять перед классом и высказываться.