Когда я разворачиваю сверток, мое сердце переворачивается в груди. Там лежит браслет из бисера ручной работы. С него свисают маленькие серебряные ракушки и морские звезды. Его концы соединяются крошечной серебряной застежкой. Сиенна, должно быть, провела много часов над ним, чередуя крошечные шарики голубого, зеленого, бирюзового... Все подобрано очень тщательно. Идеально.
Я поднимаю взгляд на Сиенну, она выжидательно смотрит на меня своими красивыми голубыми глазами. Точно такими же, как у Стивена.
Это не просто потерянный подарок на день рождения, вернувшийся к своему законному владельцу. Это предложение. Начать с того, где мы остановились. И хотя я знаю, что это, вероятно, неправильное решение, последнее, которое мне следует принимать, но я улыбаюсь Сиенне и шепчу слова благодарности. Затем одеваю его на запястье, и позволяю ей застегнуть.
Глава 15
На следующий день в школе я немного нервничаю. Все так быстро меняется. Только мои ночные плаванья на озере остаются постоянными. Когда я прохожу через двойные двери, то не знаю, чего ожидать. Не успеваю я сделать трех шагов вперед, как чье-то плечо задевает меня, легкий удар, но его достаточно, чтобы напугать меня. Прежде чем обернуться посмотреть, кто это был, я ловлю на себе взгляд темноволосого парня, с которым дружит Сиенна. Его глаза направлены в сторону коридора, будто он не хочет признавать меня. Но вместо того, чтобы столкнуться со мной, как он делал это раньше, он обходит меня. У основания моей спины зарождается покалывание, поднимаясь вверх. Что это был за взгляд такой?
Я прищуриваюсь и осматриваюсь вокруг. Кристи Экли, привыкшая избегать меня, демонстрируя тем самым свою преданность Сиенне, слегка улыбается, прежде чем развернуться и уйти прочь.
Можно ли почувствовать, как ваше сердце бьется в желудке? Потому что именно это я сейчас ощущаю. Как будто мое сердце действительно пульсирует в животе, отражаясь в конечностях.
Но я плавала вчера ночью, так что я не должна испытывать тошноту. Нет, это не тошнота, это нервозность. Что-то здесь не так.
Я замечаю Никки впереди и практически делаю то, что и всегда, – сворачиваю за боковую дверь. Но потом она кивает мне головой в знак приветствия, словно так и должно быть. Я едва не спотыкаюсь, но каким-то образом мне удается удержаться на ногах на уродливом коричневом ковре.
Я моргаю несколько раз, ожидая, что новая картинка растает. Но все выглядит нормально, с людьми, смотрящими на меня либо вообще игнорирующими, и моргание не меняет положения вещей.
Такое впечатление, словно я... снова нормальная. Как будто я в компании моих прежних друзей, и мы ладим. Как будто они не испытывают ненависти ко мне.
Я разрываюсь между желанием улыбаться, как дурочка, и желанием скрыться в туалете. Ведь я просто хочу... вернуть все обратно, как идеальную пару джинсов, перевести стрелки часов назад к тому времени, когда я была счастлива. Когда я знала, каково это смеяться так сильно, что начинали болеть бока. Было бы так легко улыбаться людям, которые прямо сейчас смотрят на меня.
Но другая половина меня знает, что я не могу вернуться к прежней жизни, не могу ступить на путь, который приведет к еще большему количеству смертей. Сиенна – это одно, но вся компания? Они будут приглашать меня на вечеринки. Звать пообщаться с ними во время футбольных матчей. Я боюсь того, как сильно хочу этого.
У них будут определенные ожидания на мой счет. И вопросы.
Я засовываю руки в свою флисовую кофту, когда вижу, что ко мне направляется Сиенна. Она улыбается своей широкой естественной улыбкой. Она выглядит первоклассно в черных кожаных сапогах до колен, юбке цвета хаки и темно-бордовой водолазке.
– Привет.
Я киваю.
– Привет.
Я до сих пор не выяснила, как относить к ней, следует ли мне вести себя так, словно двух лет оскорблений и гнева никогда не существовало. Я начинаю вспоминать, каково это дружить с ней.
Она лучше в роли союзника, нежели врага.
– Ты сказала всем?... – я замолкаю, поскольку не знаю, как продолжить предложение. Что сказала? То, что мы с ней тусовались почти два часа, не накинувшись друг на друга? То, что я была такой сучкой из-за своей тайной влюбленности в ее брата? То, что я оплакивала его каждый день, и с тех пор как он умер, опустилась на самое дно?