Я киваю. Как он узнал? Означает ли это что-то? Вся эта ситуация кажется какой-то нереальной, словно мне все это снится. Моя рука на руке Стивена, как-будто я что-то значу для него.
Он резко останавливается.
– Ты слышала это?
Я останавливаюсь, напрягая слух. Шелест? Хруст веток? Желтого луча от фонарика Стивена недостаточно, чтобы увидеть что-либо на деревьях. Где-то позади нас кричит Сиенна, но это игривый кокетливый тон, а не звук надвигающейся опасности. Я заставляю свое сердце замедлиться, чтобы разобрать то, что услышал Стивен. Я стою, как вкопанная, склонив голову на бок. Темные пряди моих волос падают мне на глаза.
– Бу! – Стивен кричит у самого моего уха, дергая меня за руку.
Я подпрыгиваю, по меньшей мере, на полметра над землей.
К тому времени, как я успокаиваюсь, он смеется, согнувшись пополам и держась за бок.
– Ты идиот!
Я бью его по руке, но не могу перестать хихикать.
– Оу! А это за что?! – он игриво хмуриться на меня. – Вот, держи.
Он бросает мне фонарик, и, прежде чем я могу сделать еще один вдох, он хватает меня за талию, перебрасывает через свое плечо и кружится, я кричу и игриво бью его по спине. Наконец, он опускает меня на землю, но мне трудно отпустить его плечи.
Я не хочу, чтобы нас с ним разделяло расстояние.
Он медленно отпускает мою талию, я знаю, что чувствую к нему гораздо больше, чем простое увлечение. Мое сердце переворачивается в груди, а в животе порхают бабочки.
Я стою и смотрю в его глаза слишком долго, надеясь, что он собирается поцеловать меня. Вместо этого, он прочищает горло, забирая фонарик из моих рук.
– Ну, как насчет того, чтобы поискать хворост?
Я отмахиваюсь от воспоминаний, осознавая, что Сиенна ждет моего ответа.
– Да. Я помню ту поездку.
Она тянет прядь светлых волос и накручивает ее на палец, в то время как смотрит на свои колени.
– Я должна была знать, что он тебе нравился.
– Почему? – я прикусываю губу, дегустируя взбитые соль и масло.
Я зачерпываю еще горсть и запихиваю все в рот.
– Мы все спали в одной палатке, помнишь?
Она поднимает бровь и одаривает меня понимающим взглядом. Она делает большой глоток Колы, не отводя от меня глаз.
Я начинаю кашлять, подавившись.
– Что? Я ничего не делала с ним! Клянусь!
Она закатывает глаза.
– Но я проснулась посреди ночи, а вас двоих не было в палатке. Мне было слышно, как вы шептались снаружи.
– Ничего не было, – говорю я. – Мы просто разговаривали всю ночь.
– Конеееечно, – говорит Сиенна, выгнув бровь.
– Клянусь! – но почему-то я улыбаюсь, и она тоже. Я смотрю вниз и снимаю ворсинка с кофты. – Тебя это не беспокоит? То, что он мне нравился?
– Думаешь, ты тоже нравилась ему?
Я смотрю на нее, понимая, что она действительно хочет услышать честный ответ.
– Да. В смысле, я так думаю.
Ее губы растягиваются в улыбке.
– Тогда, нет, меня это не беспокоит. Мне нравится идея, что когда он... когда он оставил нас, он был счастлив, нечто романтическое происходило в его жизни.
Я хмурюсь.
– Хотя ничего такого не было.
Она пожимает плечами.
– Но если ты ему нравилась, он, вероятно, много об этом думал. Много думал о тебе. Мой брат умел флиртовать по высшему разряду, но если ему действительно была небезразлична девушка, то ему требовалось некоторое время, чтобы перестать нервничать.
Я словно на эмоциональных качелях: назад и вперед, вверх и вниз. Печаль от потери Стивена. Счастье от разговора с Сиенной. Отчаяние от того, что она никогда не узнает настоящую причину его смерти. Надежда, что наша дружба может быть восстановлена. Страх того, что может произойти, если мы действительно станем друзьями еще раз, и я потеряю ее. Я не переживу этого снова.
– А что насчет тебя и Патрика? Вы, ребята, встречаетесь уже восемьдесят миллионов лет.
– Один год, – исправляет она. – И двенадцать дней.
– Кажется, он очень увлечен тобой, – говорю я.
– Думаешь? – она берет прядь волос и накручивает на палец.
– Определенно.
– Что происходит у тебя с Коулом?
Я поднимаю крошки, что осыпались мне на колени.
– Э-э, мы как-то прогулялись в прошлые выходные.