Я поднимаю бровь и одариваю его колким взглядом.
– Ты спрашиваешь меня об этом, по меньшей мере, один раз в день.
Он съеживается.
– Часто, да?
– Да. Зачем?
На какое-то мгновение он отводит взгляд в сторону, прикусывая губу.
– Возможно, я чувствую себя виновным, что не заговорил с тобой раньше.
Я наклоняю голову к нему.
– Что изменилось в этом году? Почему именно сейчас?
Он тянется за своей Колой и делает несколько медленных глотков. Вытерев губы, он говорит:
– Не знаю. Я вошел в класс английского в тот первый день занятий и увидел, как ты положила голову на стол. Твои глаза были закрыты, и ты выглядела так... безмятежно. Конечно, в ту же секунду ты открыла глаза и холодно посмотрела на меня...
Я усмехаюсь и ударяю его по руке. Он улыбается, но затем его лицо принимает серьезное выражение, и я понимаю, что он не шутит.
– Слушай, ты выглядишь немного пугающе.
Я фыркаю.
– Только не нужно врать. Ты бы не испугался. Особенно девчонки.
– Даже слепому видно, что ты огородилась стеной большей, чем в Китае. Ты своего рода... неприступна. Ты даже не даешь шанса встретиться с тобой взглядом и улыбнуться, поскольку постоянно смотришь в землю. И складывается такое ощущение, что осмелившийся заговорить с тобой, рискует сгореть в огне.
Я моргаю. Думаю, я никогда не осознавала, насколько эффективно мне удавалось держать людей на расстоянии вытянутой руки.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и мы оказываемся как близко, что наши носы в нескольких сантиметрах друг от друга. Его голос понижает.
– Но, думаю, ты стоишь риска.
Он медленно наклоняется, и я закрываю глаза. На этот раз поцелуй – не просто прикосновение его губ к моим, а намного больше. Его пальцы находят мою шею, и он притягивает меня к себе. Его поцелуй углубляется, и у меня перехватывает дыхание.
Мгновение спустя он отстраняется, но мне тут же хочется вернуть его назад. Я обхватываю его лицо ладонями и притягиваю к себе. Я отклоняюсь и прижимаюсь к нему. Этот поцелуй вовсе не похож на те нежные невинные поцелуи, что были раньше. Этот поцелуй грубый и голодный, и я не могу им насытиться. Я хочу этого. Я нуждаюсь в этом. После двух лет одиночества необходимость чувствовать выходит из-под контроля.
Я кусаю его нижнюю губу и притягиваю к себе еще ближе, настолько близко, насколько это вообще возможно, и целую его сильнее, быстрее, дольше, пока мои легкие не начинают гореть. Даже сильнее, чем когда я была под водой в течение пятнадцати минут. Мои руки путешествуют по его спине. Мои пальцы находят его волосы и запутываются в кудрях. Мне хочется обо всем забыть. Я просто хочу быть с ним, прогнать одиночество.
Он немного отстраняется, задыхаясь, его грудь вздымается. В его широко раскрытых глазах отражается вспышка света от большого экрана.
– Ничего себе, я... Я не думал... не ожидал... – он делает паузу, чтобы собраться с мыслями. – Ты провела так много времени, отталкивая меня, а сейчас... – он снова останавливается, борясь с тем, что хочет сказать, когда поднимает руку и смотрит на наши переплетенные пальцы.
– Что?
Он закусывает нижнюю губу, а затем смотрит мне прямо в глаза.
– Просто ты действительно мне очень нравишься.
Почему он выглядит таким смущенным?
– И?
Он вздыхает и проводит рукой по своим темным кудрям, приводя их в беспорядок. Я пытаюсь удержать свои руки на коленях, вместо того, чтобы дотянуться и еще больше взлохматить их.
Я люблю, когда его волосы растрепаны. Он всегда наносит на них гель, когда выходит в люди.
Словно услышав мои мысли, он продолжает:
– Ты же знаешь, каким я был с девушками. Когда Стивен был жив. Но я больше не такой, – он делает паузу, проводя своим языком по зубам в глубокой задумчивости. – Ты не единственная, кто изменился, когда он умер.
Я смотрю вниз, внезапно мне становиться стыдно за то, какой отчаянной я, должно быть, выглядела, за то, что так набросилась на него. Коул заключает меня в объятия.
Он прижимает свои губы к моему виску.
– Ты должна понять, действительно ли хочешь этого – нас.
Я сглатываю, а затем осознаю, что киваю, как бы соглашаясь, как бы говоря, что хочу дать ему больше.
Хотя я и понимаю то, что мы сейчас делаем в темной комнате, является первым шагом на пути к катастрофе, но меня это не волнуюсь.
Я просто растворяюсь в нем, когда он обнимает меня.
Глава 19
После того, как я покидаю дом Коула, я направляюсь к озеру, и предвкушение больше похоже на страх. Эрик не может быть там, на берегу под сенью деревьев. Просто не может.