Почему прямо сейчас я чувствую себя так, словно у меня внутри все скручивается? Это просто Никки. Не может быть, чтобы он встречался с ней. Не может быть, чтобы он так быстро выбросил меня из головы.
Но я здесь с Эриком. Коул считает, что это я выбросила его из головы так быстро.
Я отвожу от него взгляд, надеясь хоть как-то избавиться от образа руки Никки на предплечье Коула. Это естественно, что они здесь. Все приходят на праздник урожая.
Эрик замечает мое выражение, но ни о чем не спрашивает. Он пытается меня отвлечь.
– Что теперь? – спрашивает он.
Мы проходим мимо одной из игр, где раздается пронзительный звон, исходящий от мультяшных игрушек, свисающих со стенда.
– Мы потанцуем?
– Это вопрос? – спрашивает он, оглядываясь на меня.
– Нет. Это просьба.
Он ухмыляется, очередной искрящейся улыбкой.
– Считай, что это само собой разумеющееся.
Я не уверена, куда исчезла Сиенна, но не могу заставить себя отыскать ее, в то время как он ведет меня сквозь толпу. Мы петляем между палатками и зеваками, и другими ребятами со школы, слишком занятыми своими разговорами, чтобы заметить нас, пока мы не подходим к месту, где расположились музыканты. Танцплощадка ограждена тюками соломы и переполнена людьми – молодежью и пожилыми парами.
Музыканты, кажется, перешли от кантри к свингу, и все сходят с ума, кружатся и раскачиваются, смеясь и улыбаясь.
– Э-э, ты знаешь, как танцевать свинг? – спрашиваю я, морщась.
– Да.
Я разворачиваюсь и смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли он.
– Серьезно?
– Ага. Ты?
– Мы проходили свинг на занятиях по физическому развитию в прошлом году, но у меня не очень хорошо получалось, – говорю я, одаривая его извиняющимся взглядом.
– Готовься к тому, что твои туфли будут гореть.
– Посмотрим.
Он тянет меня к танцующим, затем вращает так быстро, что я едва могу дышать. Он берет мои руки в свои, наши пальцы переплетаются.
– Просто доверься мне, и все будет хорошо. Можешь это сделать?
Я киваю, но оказываюсь не готовой к тому, как он внезапно притягивает меня к себе. Едва я успеваю подумать, что врежусь в его грудь, спотыкаясь о его ноги, как он отталкивает меня от себя. Я практически теряю равновесие, но он крутить меня за руку над головой, и я кружусь. Доля секунды и моя спина уже прижата к его груди, но затем он вращает меня в противоположном направлении. Наконец, он берет мою свободную руку, и я возвращаюсь в исходное положение, с которого мы начали.
Не переставая танцевать, я начинаю хохотать, поскольку не представляю, как ему удалось проделать все это только что. Я подстраиваюсь под его ритм. Я отдаю весь контроль Эрику, предоставляя возможность своему телу следовать за тем, куда он его направляет. Я позволяю себе терять равновесие здесь и там, и надеюсь, что он поймает меня.
И он это делает. Мы прыгаем, вертимся, скачем, крутимся, и я не могу перестать улыбаться как идиотка, в то время как переставляю ноги и так и эдак, когда он ведет меня. Песня перетекает в следующую, а затем в еще одну, до тех пор, пока я уже не могу с уверенностью утверждать, что это свинг. Но мы все еще не останавливаемся.
Мы танцуем так долго, что я теряю счет времени, и это кажется невероятным, поскольку моя жажда океана растет с каждым тиканьем часов. Я не смогла бы сделать этого ни с кем, кроме Эрика. Знание того, что он не даст мне уйти от него, не даст мне исчезнуть из виду, позволяет мне расслабиться и наслаждаться жизнью.
Наконец, биты затихают, и начинает звучать медленная мелодия. Понятное дело, из динамиков доносится песня о любви. И только тогда я позволяю своим ногам замедлиться. Эрик отпускает мою левую руку, чтобы обнять меня за талию. Он притягивает меня к своему телу, которое теплее ночи.
Глава 26
Через неделю после фестиваля, синее купе Сиенны следует за темным седаном Митсубиси Никки вверх по особенно извилистой части маршрута 101. Небо над нами черное с грозовыми тучами. Мы едем по очень опасному участку шоссе. По левую сторону от нас дорогу окружают скалы; справа, по крайней мере, в пятнадцати метрах под нами, – океан обрушивается на скалы. Безопасной обочины не будет еще на протяжении километра.
Хотя солнце еще продержится над горизонтом в течение часа, на улице невероятно темно.
Эрик и я втиснулись на заднее сиденье купе Сиенны, в то время как она следует за двумя машинами впереди, их фары освещают дорогу перед нашей вереницей. Хип-хоп ревет из динамиков Сиенны, рука Эрика лежит на моих коленях. Громкость слишком большая, поэтому говорить с Эриком невозможно, так что мы улыбаемся друг другу в темноте, доверяя свои жизни сомнительным навыкам вождения Сиенны.