Он тоже сделан из белых ирисов, такой же, как у меня. Мое запястье начинает гореть под корсажем. В городе всего лишь несколько флористов, но почему-то я чувствую себя жалкой из-за того, что на мне такой же корсаж, как и у нее. Я хочу сорвать его со своего запястья и бросить через весь лимузин.
Вместо этого я сижу спокойно, мои ногти впиваются в ладони. Никки, кажется, наконец, замечает несчастное стечение обстоятельств, потому что смотрит на свой корсаж, затем ее глаза перемещаются ко мне. Я ерзаю на сидении, радуясь, что школа находится так близко. Не думаю, что смогу и дальше находиться в этом замкнутом пространстве. Здесь слишком душно.
В ту же секунду, как мы подъезжаем к школе, я практически выпрыгиваю из машины в отчаянной попытке уйти подальше от Коула и Никки. Эрик едва успевает схватить мою руку и поддержать меня, прежде чем я приземлилась бы на колени.
– Ты в порядке? – Эрик практически шепчет у моего уха.
Он переводит взгляд обратно на Коула, как бы говоря мне, о чем он на самом деле спрашивает. Я киваю, и позволяю ему переместить его руку таким образом, что вместо того, чтобы сопровождать меня, он поддерживает меня. На улице немного прохладно для такого короткого и тонкого платья, как мое, но я чувствую себя хорошо после удушливой жары лимузина.
Мы направляемся по мощеной дорожке, ведущей к двойным стеклянным дверям, стук наших каблуков наполняет воздух. Хотя я не знаю наверняка, но думаю, Коул и Никки своими глазами сверлят отверстие у меня на затылке. Их, должно быть, объединяет одинаковая ненависть ко мне.
Когда мы входим в уже переполненный школьный спортзал, я киваю Сиенне, пытаясь слиться с толпой в поисках безопасности. Мои движения ошибочны, но Эрик все это время не отпускает моей руки.
Он знает, почему я волнуюсь, и я чувствую себя ужасно, поставив его в такое положение. Он знает, что является утешительным призом, и сейчас я, должно быть, делаю ему больно своей реакцией. Я пытаюсь собраться, но просто не могу этого сделать.
Даже при том, что это я бросила Коула, ко мне никогда не приходила мысль о том, что я могу увидеть его с кем-то еще. Конечно, он был на празднике урожая с Никки, но я успокоила себя, что они там как друзья. Почему-то я представляла его целую вечность тоскующим по мне, как бы глупо это не звучало.
Интересно, возьмется ли он за свою старую девушка-на-неделю привычку, поскольку мы расстались. Вернется ли он к использованию девушек, как он делал это до смерти Стивена.
Нет, это придает слишком много заслуги мне, но не достаточно – ему.
Когда мы достигаем центра танцпола, Эрик разворачивает меня, останавливаясь на середине. Ложит мои руки себе на плечи, в то время как притягивает меня ближе к себе, его руки у меня на спине. Я позволяю ему прижаться ко мне так сильно, как он хочет. Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к широкой груди Эрика. Он пахнет океаном, свежим и немного соленым. Он, должно быть, снова оставил окна у себя открытыми, раз так сильно пахнет океаном.
Я начинаю расслабляться, пока мы раскачиваемся в такт музыке. Наши движения гораздо медленнее, чем у пар вокруг нас. Кажется, что между нами проходит электрический, успокаивающий ток.
– Я знаю, что он для тебя значит, – наконец шепчет Эрик.
– Ничего не значит, – говорю я, мой голос едва слышен из-за музыки. Он ломается.
Ему известна правда, поэтому нет смысла скрывать это. Эрик слегка прижимает меня к себе.
– Мне жаль, что все должно бать вот так.
– Мне тоже.
Мы танцуем некоторое время в тишине.
– Однажды я тоже был влюблен, – говорит он.
Я отклоняюсь назад, чтобы взглянуть на Эрика. Его голубые глаза потемнели, словно во время шторма, и их взгляд отсутствующий, погруженный в воспоминания.
– Ее звали Кейт. Она была красивая.
– Что произошло?
Эрик моргает и смотрит на меня, нахмурившись. Сейчас он не похож на себя – я привыкла видеть его улыбающимся.
– Ничего.
– Ничего?
Он лишь качает головой, потом снова притягивает меня ближе, пока его подбородок не ложится мне на голову.
– Как вообще могло что-то произойти? Я знал, что мне придется оставить ее, причинить ей боль. Мне нужно было найти тебя.
Я сглатываю.
– О.
– Я практически уверен, что она чувствовала то же самое по отношению ко мне, но я никогда не узнаю наверняка, потому что никогда не позволю себе заговорить с ней. Я уверен, хватило бы только одного разговора, и я бы никогда не смог оставить ее.
– Выходит, ты просто наблюдал за ней издалека? Ты не думаешь, что она стоила того... чтобы попытаться?