Сиенна хмыкает.
– Я должна была обратиться к ним и попросить пойти нам навстречу.
Кристи пожимает плечами. На ней милое, воздушное голубое платье без бретелек. Когда она скрещивает руки, ее груди практически выпрыгивают из топа.
– Не знаю... Я говорила тебе, что не люблю морепродукты, но я оказалась вне игры. Думаю, это знак, что вы должны были прислушаться ко мне.
Она одаривает Сиенну многозначительным взглядом. Ей нравится, что мы не можем пойти в Барелли. Никки поднимается к нам, Коул рядом с ней. Лежит ли его рука на ее талии? Я не могу сказать, не наклонившись, будучи при этом супер-очевидной.
– Куда тогда мы собираемся пойти?
Патрик подталкивает Сиенну плечом:
– Как насчет закусочной пятидесяти блюд на Альдер-стрит?
Сиенна начинает насмехаться:
– Это закусочная пятидесяти завтраков. Нам придется довольствоваться блинами. – Она делает паузу и указывает на свой наряд. – И мы до неприличия разодеты.
Эрик поддерживает предложение Патрика:
– Не знаю. Звучит забавно. Такое больше запомнится, чем хороший ресторан, куда идет каждый после вечера встречи выпускников.
Кристи улыбается:
– Прямо сейчас блины звучат заманчиво.
Сиенна поднимает бровь и одаривает нас скептическим взглядом. Как бы она не была раздражена по этому поводу, могу сказать, что она наслаждается тем, что последнее слово за ней.
– Серьезно? Конечно, звучит забавно: все будут пялиться на кучку идиотов, что едят блины в смокингах.
Она поджимает губы. У нее рождается идея.
– Что думаешь? – она смотрит на меня.
Я ухмыляюсь, во мне растекается спокойствие:
– Я в деле.
– Хорошо, тогда едем в закусочную на Альдер-стрит, – говорит она. – Не могу поверить, что у нас на вечер встречи выпускников будут блины.
Она разворачивается и уходит с танцпола, словно королева, с гордо поднятой головой. Эрик присоединяется ко мне позади остальных. Звуки музыки исчезают, когда мы оставляем столовую.
«Спасибо» – говорю я одними губами.
– Пожалуйста, – шепчет он, сжимая мою руку.
В конце концов, мы занимаем огромный U-образной стол, самый большой в закусочной. Сиенна, конечно же, была права: посетители то и дело бросают взгляды на наш внешний вид, гадая, что могут делать ребята в смокингах и бальных платьях в закусочной, где самая дорогая еда стоит 8,99 долларов.
Не удивительно, что всеобщее внимание выводит Сиенну из себя. Я же наоборот, успокоившись, что нахожусь далеко от берега, не могу перестать улыбаться. Мне приходится сдерживать себя, чтоб не сказать Эрику «спасибо» в тысячный раз.
Не представляю, что бы я делала, если бы моей парой был кто-то другой. Как бы я избежала ужина прямо над океаном. Сама мысль об этом заставляет меня паниковать. Но затем я возвращаюсь к реальности с Эриком, черно-белым столом перед нами и чувствую облегчение.
Патрик вытягивает карточку «Что? Где? Когда?» из огромного ящика на столе:
– В каком месяце проходят ежегодные скачки в Кентукки?
– В мае! – кричит Сиенна.
Кристи одаривает ее удивленным взглядом.
– Что? Мои родители ездят туда каждый год. Моя очередь!
Она достает карточку, затем хмурится.
– Что ж, отстойный вопрос, – говорит она. – В каких годах впервые стали использоваться фамилии сзади на формах у игроков NFL…
– В пятидесятых, – без промедления отвечает Эрик. – Это было в 1950-х.
Мне кажется, Коул только что закатил глаза, но со своего места я не могу сказать наверняка.
– Впечатляет, – говорит она, заталкивая карточку назад в коробку.
Перед тем, как Эрик успевает ей что-то ответить, подходит официантка и дает нам стопку меню. В то время как остальные выбирают свои напитки, я обращаюсь к Эрику:
– Ты любишь спорт?
Он пожимает плечами.
– А какой парень не любит?
– Хм. Не знала, что ты так увлечен футболом.
Он наклоняется, понижает свой голос.
– Еще есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, – шепчет он мне на ухо. – Но у тебя есть достаточно времени, чтобы узнать.
Он прав. У нас есть все время мира. Тем не менее, по какой-то причине эта идея заставляет меня немного беспокоиться.
– Мне нужно в туалет. Я сейчас вернусь.
Я выскальзываю из-за стола и обхожу огромную Г-образную стойку, захожу в уборную в задней части закусочной. На самом деле мне не нужно в туалет, так что я просто мόю руки, наблюдая за отражением своих действий в зеркале. Я удивляюсь, насколько красиво мое платье. Я кружусь, любуясь им. Когда я останавливаюсь, то испытываю небольшую меланхолию.