Я подошла к Харту, который указывал на одну из картин, написанную маслом. Они висели под потолком над входом в церковь. Монахиня на первом плане с крестом в руках, а за ней горы и группа гавайских детей, построившихся точно для школьной фотографии: старшие сзади, малыши — впереди.
— Видишь, что у неё на воротнике?
Я пригляделась — что-то там было, но что… Как набросок акварелью.
— Какая-то комната, в ней окна и двери… Кровати, да? И две девочки… Ой, три… О чем это?
— Это приют для прокаженных детей, которым руководила сестра Марианна. Она, как и отец Демиан, не так давно канонизирована католической церковью, и молокайцы этим очень гордятся. Кстати, отец Демиан первым приехал сюда и прожил меньше двадцати лет, потому что тоже заболел. А вот у сестры Марианны никто из монашек не заболел, хотя они обрабатывали раны прокаженным голыми руками и заботились о больных сутками. А потому что все сёстры выучились медицине на материке и успели поработать в больницах с разными инфекционными заболеваниями. Они знали слово «гигиена», постоянно мыли руки, обрабатывали их каким-то чудодейственным составом, который использовался в то время для дезинфекции, кипятили всю одежду и сами полностью мылись каждый день. Ну, а монахи, ухаживавшие за мальчиками, подчинялись военному порядку, потому что их возглавлял брат Джозеф Даттон, бывший военный, который отлично знал, что такое чистота и порядок. Так что не всегда упование на милость Бога, как было у бельгийца Демиана, помогает… И пастве в том числе.
— С таким отношением не стоит ходить в церковь, — сказала я тихо.
— Я и не хожу. Я констатирую факт. Святая простота не всегда то, что нужно страждущему миру. Иногда нужны прогрессивные знания. Марианну признала святой церковь, а капитана Даттона признал героем Теодор Рузвельт, но потом неблагодарная нация о нем забыла на целых сто лет. Пока ему не установили памятник. Поехали, я тебе его покажу… Или…
Он тронул меня за плечо и развернул в сторону висевшего на стене плаката. Точно для школьников на нем объяснялось слово «Благодарность»: под ним крупно от руки были выведены следующие слова: любовь, ответственность, возвращать, время и талант. К плакату невозможно было подойти, и Харту пришлось встать на последнюю скамью коленями. Я осталась стоять в проходе, пока он зачитывал, что было напечатано на наклеенных под этими словами листочках.
— Каждый день надо помнить, что все, что ты имеешь, даёт тебе Бог, и благодарить его за щедрость. Как только мы впускаем Бога в своё сердце, оно переполняется любовью, и мы понимаем необходимость отдать себя, своё время, талант и богатство, всему тому, что поможет продолжить дело Бога на земле.
Харт повернулся в мою сторону и продолжил по памяти:
— Каждый день мы должны находить время для молитвы и общения с Богом. И понимать, что каждому человеку дан свой особый талант. И только сообща мы можем продолжить божье дело… Я постоянно слышал подобное от Джеффа.
Харт с шумом вылез в проход и двинулся к двери.
— Только вместо Бога были Соединённые Штаты Америки и моя миссию по продолжению дела отцов основателей. Я думаю, что могу быть достойным человеком без участия государства и церкви, потому что мне не нравится, куда они ведут людей…
Харт осторожно прикрыл за моей спиной дверь, и я начала спускаться с крыльца. Он шёл за мной, чуть ли не наступая на пятки.
— Я делаю куда больше, чем мог бы дать этой стране в форме морского пехотинца или в монашеском рубище. Я дарю людям шанс на новую жизнь. Именно ту самую надежду, которую когда-то подарил мне отец Рио. Здесь на островах наркотики очень большая проблема, к ним приводит отсутствие мотивации у старшеклассников чего-либо добиваться в жизни. Они смотрят на родителей, сидящих на государственном пособии. Женись, нарожай детей, получи по штуке баксов на каждый рот в семье и сиди пей пиво. Зачем что-то делать? Это государство само себя убивает… На Молокайе порядка семидесяти выпускников и двадцати из них полностью оплачивается обучение в университетах на материке. Но никто не хочет дальше учиться — зачем напрягаться! На Большом острове дела обстоят чуть лучше. Там больше шансов найти работу, но опять же — тупую работу в обслуге. У меня на ферме не просто так тусуются вуферы — это студенты-волонтеры с материковой Америки, которые хотят пожить на ферме, соприкоснуться с природой. Я им ничего не плачу, только разрешаю жить на своей земле и кормлю. Такая практика существует не только в Штатах. Между делом они общаются с гавайскими ребятами и мотивируют их попробовать другую жизнь. И знаешь, работает… Не со всеми, некоторые уже десять лет шоколад лепят. Но мне кажется, это лучше, чем ходить по городу и раздавать карточки с текстом «Бог в твоём сердце», а у нас ходят такие личности… И вот реально хочется послать их хотя бы кокосовые орехи в роще Камекамехи убирать…