Увидев меня, девушка в синей униформе опустила трубку телефона и поправила шейный платок: в глазах у меня рябило, и я так и не поняла, какой цвет в нем доминировал: голубой или все же сиреневый… Она просканировала мой посадочный талон и даже не попросила показать паспорт. Наверное, мое лицо было сейчас лучше любого удостоверения личности.
В этот раз самолет был небольшим, два ряда по три кресла, и пришлось поднимать пожилую пару, чтобы пробраться к своему окну. С извинениями, конечно, но все равно мне стало жутко стыдно за свою нерасторопность. Еще и места для рюкзака не хватило. Счастье, что в нем, кроме ноутбука и пустой бутылки для воды ничего нет, а то бы я не сумела запихнуть его под кресло впереди себя. Да, народ тут явно не покупает багаж. И не говорите мне, что эти огромные чемоданы у нас над головами проходят по весу за ручную кладь…
Я уставилась в окно — уже почти стемнело, или это темнело у меня в глазах. Они болели, как после ночной работой за ноутбуком. Даже появилась болезненная резь. Я опустила веки и… Подняла их, когда по громкой связи объявили, что через двадцать минут самолет совершит посадку в Хило. Погоду на Гавайях я проморгала — проспать все пять часов полета, даже взлет! Впрочем, я бы все равно сейчас не перевела градусы из Фаренгейта в Цельсия. Черт! Это я ударилась коленом об откидной столик — кто-то заботливо положил на него салфетку и пакетик соленой соломки.
— Вы хотите выйти? — тут же поинтересовались соседи.
Не мешало бы! Тело ноет, и Найл будет ныть, если не сменить футболку. Только шнурки снова не поддались, и я запихнула носки в карман джинсов, чтобы ненароком не замочить их в туалете. На это мое действие соседи никак не среагировали — стоит поучиться у них американской толерантности или, другими словами, пофигизму. Меня чужие тараканы тоже не трогают, если это не твари, копошащиеся в голове человека, с которым мне жить под одной крышей. И главное — творить! Будем надеяться, что мистер Бойд ничем меня не удивит и не шокирует, потому что сейчас я и так то ли путешествующая сомнамбула, то ли прифигевший пациент после московской шокотерапии!
Впрочем, сейчас, глядя в зеркало, я мысленно поблагодарила Илону за яркость черт помятого лица. Накладывать дополнительную косметику глупо — я то и дело тру глаза, но они и без туши сейчас яркие. Интересно, как быстро мою наносную красоту смоет безжалостный океан? Временная краска с волос явно сойдет раньше времени — надо было затемниться чаем, он более стойкий к перемене климата! Да что же такое — московский вирус в действии: я же не на смотрины еду, а работать! Пусть и без делового костюма.
Возвращалась я на свое место, когда уже горел знак «пристегните ремни», и мне снова стало стыдно перед пожилыми американцами, что я такая вся из себя капуша. Из моего иллюминатора, залитого дождем, было видно крыло, на котором успокаивающе мигал красный огонек, и мы смотрели на него в три пары глаз. Океанскую гладь быстро сменили огни жилых домов, которые с каждой секундой становились все ближе и ближе, и если бы мы прилетели чуть раньше и без дождя, то разглядели бы и сами постройки, раскиданные по земле точно спичечные коробки. Вот под нами уже подсвеченная желтым полоса — торможение шло быстро, но плавно, и я услышала давно забытый звук аплодисментов.
— Какая прекрасная посадка, верно? — спросила соседка, когда я отвернулась от окна, чтобы вновь заняться несчастными шнурками.
— О, да… — только и нашлась я, что кивнуть.
К счастью, меня не стали мучить продолжением разговора, и я домучила наконец узел и обулась: иначе пришлось бы появляться перед мистером Бойдом со смятыми задниками. В дополнение к помятому лицу, которому мало помог легкий массаж. Волосы в хвосте — я выглядела младше, чем была: за внучку Деда Мороза точно сойду. А пока я сошла на землю — из-за дождя или так и положено, нас провели в здание аэропорта через рукав.
После Лос Анджелеса гавайский аэропорт показался мне крошечным и обшарпанным — я даже не рискнула воспользоваться эскалатором, а спустилась по лесенке бегом, вприпрыжку! И… столкнулась нос к носу с мистером Бойдом. Он точно сказочный принц ждал меня у подножия лестницы, а я надеялась еще хотя бы на пять минут личного времени…
Личный пилот
— Ну, здравствуй, Джулия! Приятно познакомиться лично.
Я сделала мысленный перевод, избавившись от хеллоу, потому что не совсем еще ожила, и пожелание здоровья было мне жизненно необходимо. К шоку от неожиданной встречи добавился шок от состояния аэропорта, то есть нестояния его стен — их просто не было: крыша на столбиках и все: дождь стеной, а за водной завесой темное небо и яркие автомобильные фары. И еще птицы — оглушающие трели. Это запись? Скорее всего — только бы не спросить про это мистера Бойда. Вдруг они настоящие и это всем известно! Это же не Финка зимой со звуками леса в туалетах!
Мне бы вообще хотя бы рот раскрыть, о чем спрашивать, не суть важно, а то стою по стойке смирно с ровной спиной из-за свисающего с плеч рюкзака и молчу. Обнять? Поцеловать? Нет — ничего из этого сделать не получилось: только пожала протянутую руку, а дальше пошел легкий треп про тяготы путешествий из старого света в новый.