— А вдруг мне повезёт? — перегнулся внук к деду, почти что распластавшись на столешнице.
— Против всякого здравого смысла? — они почти соприкасались лбами. — И ты ещё спрашиваешь, достаточно ли ты взрослый? Вот ответ! Ты недостаточно зрелый для любых дел! Не только любовных!
Харт отпрянул, схватил грязные ножи и швырнул в раковину.
— Харт, это твой шанс свалить с острова! Не понимаешь, что ли? Тебе нечего тут ловить… Это только для богатых стариков рай и для богатых туристов на пару недель в году. Ну и для нищих солдат. Ты не первое, не второе и, к счастью, не третье! Что ты тут забыл? Теперь тебя даже женщина здесь не держит! Что? Что ты молчишь?
И Найл снова закашлялся.
— Обещаешь не ругаться нецензурно при Джулии? — выпрямился Харт, расправляя плечи. — Я выкупил у Рио ферму.
Найл не сдержал обещание. Правда, он даже не кивнул на вопрос внука!
— Ты клинический идиот, Харт! Тебе нельзя давать в руки деньги! Даже на карманные расходы! Только не говори…
Харт кивнул, и дед отвернулся, сгорбившись.
— Это ведь все, что у тебя было, — буркнул он себе под нос и под ноги.
— Ещё самолёт, который мне нафиг никогда не был нужен… Найл, может, это самое правильное решение в моей жизни! Может!
Найл повернулся к внуку лицом и заставил себя расправить плечи:
— Хочешь сказать, что следующие решения будут ещё более идиотскими?
— Возможно, — Харт снова лежал животом на столешнице. — Найл, спусти пар! Я понимаю, что делаю. Это в ваших глазах я незрелый мальчишка, но у меня в подчинении находятся тридцать человек, которые от меня зависят. Именно поэтому я купил ферму. И потом я люблю шоколад. Вот честно, люблю…
— А что Рио будет делать с такими деньжищами?
— Это не такие уж и большие деньги. Не заставляй меня только озвучивать цену земли. Пока Рио поступила в колледж в Гонолулу. Оттуда собирается перевестись в Монтерей на морскую биологию.
— Зачем?
— Хочет. Найл, что за вопрос? Мать едет с ней. Дом они будут сдавать через агентство. Хотя бы попытаются… А вдруг…
— С мамой, значит, едет? — хмыкнул дед. — Тоже не выросла девочка, да?
— Нет, потому что семья на первом месте. Она не оставит ее на острове одну. Разве нет, Найл? Семья только лишь и важна. А больше ничего.
Найл тяжело выдохнул.
— Так почему же она избавилась от семейного бизнеса?
— Потому что хочет изучать рыбок! И потому что я хочу продолжать выращивать какао.
— Зачем тебе какао?
— Потому что я умею это делать!
— Да потому что ты не хочешь научиться чему-то другому! — вскричал Найл. — Послушай, Харт! Я выкуплю у тебя ферму. Пожалуйста, используй деньги для колледжа на колледж!
— Найл, вот поэтому я ничего и не сказал тебе в ноябре. И про нас с Рио тоже ничего, чтобы вы с Ларой не вздумали нас мирить. Мы уже год, как расстались. Может, мы с ней все же достаточно взрослые, чтобы разделять личное и бизнес? И уважать желания друг друга? Почему ты просто не поддержишь меня? Даже если я в трубу вылечу, я сделаю это сам. Зачем вы дали мне эти деньги? Не ради корочки из Беркли или Стэнфорда, а чтобы я встал на ноги. Я встану, вот увидишь…
— Вряд ли уже увижу.
— А сейчас я что, в воздухе вишу, по-твоему?
Харт подпрыгнул и приземлился, ухватив меня за плечо, с которого чуть не стянул бретельку майки.
— Ну… Всегда можно отыскать поддержку… Слушай и ты! Возьми-ка свой объектив. Может, хоть в него увидишь меня настоящего. А, Найл? Хоть попробуй…
Обед, кажется, находился на грани срыва, как и Найл. Его глаза бегали от меня к Харту, от Харта к столу, а я закатывала свои к небу — красивое, закатное… Только бы никто тут истерику не закатил.
— Знаешь, чему меня учил вот этот человек?
Харт неожиданно поймал меня в объятия у самого стола, на который я только что шумно опустила салатницу: та почти выскользнула у меня из рук и лишь чудом не разбила стеклянную столешницу. Из его рук выскользнуть, кажется, не судьба. Он даже от земли меня оторвал и чуть не придушил локтем, разворачивая лицом к хозяину виллы.
— Никогда не жалуйся и никогда ничего не объясняй. Так, Найл? А теперь, Джулия, он злится, что я не пришел к нему поплакаться. Так, Найл?!
— Отпусти ее! — закричал хозяин в голос. — Ты ее придушишь!
Ешкин-кот!
Харт отпрыгнул от меня, как ужаленный. Идиот! И я теперь тоже, как форменная идиотка, стояла с полуобнаженной грудью, не зная, как бы незаметнее поправить смятую одежду. Впрочем, Найл смотрел на внука, которому тоже было не до меня. Бесёнок топнул ногой — такое чувство, лишь для того, чтобы привести тело в состояние равновесия, и пошел за рыбой. Найл сел во главе стола. Кресла железные, но подушки на них мягкие — век бы не вставать. Помогать Харту после его объятий тоже не стану — нафиг-нафиг… Силища у мальчика: одной рукой дерево свое шоколадное выкорчевывает, наверное. А меня из земли родной уже вырвали, но не нужно вынимать из меня еще и русскую душу!