— У меня ни одного успешного романа не было в жизни!
Харт поймал мою вторую руку и скрестил наши руки над головой, заставив меня подняться на цыпочки.
— А что в твоём понимании успешный роман?
— В книжном варианте — это замуж и дети.
— Я говорю не о книге.
— Не знаю…
— Выходит, мы оба с тобой ничего не смыслим в жизни. Значит, этому не учат ни в последних классах школы, ни в университете… И как быть? Учиться методом проб и ошибок?
— У меня их уже было слишком много… Этих ошибок. И они научили меня только одному — держаться от представителей сильного пола подальше.
Харт, не погасив на лице улыбки, сделал шаг назад, так и не расцепив наших пальцев.
— И все же попробуй сделать из меня положительного героя.
— Как?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Ну, скажи, что я хотя бы умею хорошо фотографировать. Проверь фотки. Вдруг маме нечего послать?
Харт вытащил из сумки полотенце, чтобы прикрыть мои мокрые дрожащие плечи, а потом только телефон. Я открыла его и… Застыла: случайно промотав лишний экран, я увидела знакомую иконку своего литературного сайта. Откуда на телефоне Ларисы это приложение?
— Что? И фотографировать девушек я тоже не умею?
Харт заглянул мне через плечо так быстро, что я не успела перелистнуть экран.
— Что-то не так?
Его руки легли мне на плечи, но он не развернул меня к себе — ждал ответа. Я вскинула голову и чуть не дала ему затылком по зубам.
— Просто… Не знаю… Лариса, выходит, тоже читала произведения с сайта, где я публикую свои книги…
Я ткнула пальцем в приложение. В библиотеке были в основном мои книги и… Я ткнула на последний роман, который комментировала Шугар Плам. Он открылся ровно на главе, к которой был последний комментарий.
— Джулия, почему ты молчишь?
Почему я молчу? Думаю… Нет, этого не может быть…
— Харт, почему Найл не стёр телефон, прежде чем отдать его мне?
— Не успел, наверное, — Харт сильнее нажал мне на плечи. — Он поставил его на зарядку. Я снял его… Но мы же не будем копаться в том, что нас не касается? Заберём дома свои фото, а потом Найл решит, что ему надо перекачать к себе, а что просто стереть… Он, наверное, сразу после смерти Лары спрятал телефон в коробку. До лучших времён…
— А…
Тянула я, не чувствуя в себе силы принять правду нового открытия.
За двадцать пять лет ни разу не переодеваться после купания в машине — это стыд и позор! Для кого-то другого. Мне стыдно, что впервые я делаю это в чужой машине и притом жутко медленно — замочила все вокруг, еще даже не скрутив мокрые белые тряпочки. Ну сколько Харт может стоять ко мне спиной, привалившись к водительской дверце? Да целую вечность — и скажет потом, ничего страшного: скучно не было, волны считал, волны… Никогда не жалуйся — помню про кредо Бойдов!
Я как могла вытерлась — вот тут и порадуешься отсутствию песка в воде! Лифчик я не взяла — спешила, не сообразила… Да и плевать — Харт меня в воде и без лифчика видел. Накрутила на волосы влажное полотенце и постучала в стекло.
— А ты переодеваться не будешь? — спросила, поняв, что Харт садится в машину именно для того, чтобы на ней ехать.
— Я могу и в аэропорту, если будет время. Нам нельзя опаздывать, — сказал тот, кто совсем недавно уверял, что можно купаться до посинения, что мы и сделали.
Я до сих пор толком не согрелась, даже в кофте.
— Отсюда-то вылететь не проблема, а вот приземлиться не по расписанию в Гонолуле будет сложновато. Там всегда толкучка. Ну, со слов пилотов. Я никогда туда не летал. Был там всего один раз, да и то пассажиром.
— А первый раз не страшно? — начала я шепотом, и Харт нагло мне подмигнул.
— Первый раз лететь?
Ну да, без шуточек ты не можешь! Непристойных! Тебе, мальчик, не идёт. Ты не брутальный герой. Ты пока что только на главного паренька из янг-эдалт тянешь!
— Мимо полосы не промахнусь — светло, ни облачка, это как машину вести… Если тебя это малость успокоит, то первый раз я посадил самолет в восьмилетнем возрасте.
— Не может такого быть! — не поверила я, но не воскликнула с круглыми глазами, а сказала тихо, прищурившись, как и он.
— Конечно, не может быть… — Харт уже давно ехал по дороге, и это спасло меня от его очередной усмешки. — У меня был второй пилот. Зато всю жизнь себе напоминаю, что раз восьмилетний пацан смог, то и я смогу — иначе мне будет стыдно. Перед девушкой, на которую я тщетно пытаюсь произвести неизгладимое впечатление.
Все же его губы искривились в усмешке и верить его словам не имело никакого здравого смысла, как и сомневаться в его способностях пилота. Если восьмидесятилетний старик смог взлететь и сесть ночью и в дождь, то двадцатипятилетний парень днем справится с этой задачей на пятерку с плюсом. Я уже летела с замирающим сердцем — второго такого полета мое бренное тело не выдержит.