Я смотрела в пол и мысленно просила себя не перебирать ногами, будто я тону и пытаюсь удержать на плаву. Да, у меня захватило дух и до сих пор не отпустило. И я не знаю, как снова оказаться с ним в консервной банке, пусть теперь и без крыльев, но зато на четырех колесах. В голове шумело так, будто я наглоталась этих самых колес…
Харт снова повел себя не по-джентельменски: первым сел за руль и пристегнулся. Я пристегнулась сама.
— Полчаса дороги. До фермы такое же расстояние, как пересечь Молокай от края до края.
Я просто кивнула и уставилась в окно: зеленые пальмы и серый цемент крытых гаражей или каких-то других похожих на них приземистых зданий не мог увлечь мое воображение, но смотреть на Харта я боялась. Пусть на дорожных знаках ограничение скорости установлено всего в пятнадцать миль, но не зря, наверное, говорят, что именно на маленьких скоростях разбиваются насмерть, а перед нами ехало несколько машин. Пусть и поменьше нашей.
Разрешенная скорость довольно быстро поднялась до тридцати пяти миль в час, а на часах было уже почти одиннадцать. Харт перехватил мой взгляд.
— Мы все успеваем.
И снова тишина. Одна полоса скоро превратилась в три, но вокруг дороги как была зеленая растительность, так и осталась. До самой фермы так и будет? Вскоре на возвышенности впереди нас замаячили какие-то домики, а вдоль дорог появились парковки торговых центров — это чем-то напоминало дорогу в наш питерский аэропорт. Летом, конечно, хотя у нас на дорогах больше машин и намного больше цивилизации вокруг.
Вскоре по сторонам за деревьями начали появляться крыши, вот уже высунулось какое-то здание, кажется, в шесть этажей, но я не была уверена, что оно жилое.
— Знаешь, почему они мечтают о возвращении монархии? — вдруг нарушил тишину Харт, который даже музыку в машине не включил. — Потому что они уже выучили всю их родословную по картам. Помимо цифр их шоссе носят имена бывших королей и королев. Эта дорога королевы Лилиукалани.
— У нас называют в честь городов, куда ведет дорога.
— Разумнее, не находишь?
— Каждому свое…
— Вот это точно!
И Харт снова замолчал. Растительность то и дело сменялась высокими или низкими бетонными стенами, за которыми прятались жилые районы, и от этой серости становилось грустно, как и от постного лица моего водителя. Харт, елки-палки! Ну не из-за этого дурацкого поцелуя ты такой?! Точно ведь не из-за него!
Наконец мы оставили позади город — вернулась зелень и скорость поднялась до пятидесяти пяти миль в час. Харт гнал на верхнем пределе, но я молчала. Дистанцию тут держать лишнее — в аэропорту было больше самолетов, чем сейчас машин на дороге, которая вдруг превратилась в одноколейку. И на поворот мы ушли одни. По левую руку за кирпичным забором прятались двухэтажные домики, по другую за сеткой — амбары. И как насмешка на асфальтовой ленте вдруг оказалась дополнительная полоса для автобусов, которых мы за полчаса не встретили ни одного.
На въезде в ворота елочной фермы асфальт закончился. Ну что ж, приехали, как говорится…
— Пошли выбирать!
И Харт даже, кажется, улыбнулся, но тут же устремил свой взгляд на деревянный барак, около которого бегали дети. Он миновал шумный затор и подошел к бородатому мужчине в зеленой футболке-поло с логотипом фермы. Они пожали друг другу руки и даже обменялись несколькими фразами, пока я подошла к ним. И поздоровалась.
— Харт сказал, что вы хотите выбрать собственное дерево, — обратился он ко мне после рукопожатия. — Можете выбрать любое. Мы его срубим и упакуем. Хоть десять футов, ваш выбор.
— У меня в самолет десять футов не влезет, — усмехнулся Харт.
— В самолет? — Мне показалось, сотрудник фермы воспринял слова Харта, как шутку. — Вы откуда?
— С Молокая, — ответил Харт, хотя мужчина смотрел на меня.
— Из России, — ответила я, чем вызвала широкую улыбку на мужском лице, не у Харта.
— Половина моей семьи русская, — вставил тот.
— Лучшая, ты забыл добавить, — по-доброму усмехнулся мужчина. — Тоска по России?
Я мотнула головой, пока подбирала ответ.
— У меня нормальных елок нет. Мы с отцом пытались их выращивать тут, но не судьба. Елка вся должна быть пять футов, а они вырастали с зазором между ветвями в те самые пять футов. Так что я даже не знаю, что вам предложить… Собственно европейцу капитану Куку приглянулись местные пальмы.
— Норфок у нас дома в горшке растет, — перебил Харт. — Мы за Муреем прилетели.