А я знаю. Он же только что сам это сказал.
— Вас с Рио свели обстоятельства и обстоятельства же развели. Тут нет твоей вины.
— Обстоятельства? — Харт снова покосился в мою сторону. — А то, что мы в одной постели просыпались восемь лет, не в счёт?
— То есть ты Рио любил?
— Я не знаю, что такое любовь, Джулия, — отчеканил Харт, смотря строго вперёд. — Я видел только заботу. Как между Найлом и Региной, так и между Брайаном и его женой. Возможно, между ними и была любовь изначально, но к моему появлению в их доме превратилась в тихую заботу. Считаешь, я должен был продать ферму и поехать за Рио в Гонолулу?
— А она хотела, чтобы ты поехал?
— Не знаю. Она действительно сказала мне, что я не дорос до серьезных отношений. Но я не знаю, что может быть серьезнее того, что она не задумывалась ни о ценах в магазине, ни об оплате счетов, ни вообще о функционировании фермы… Дети? Но мы оба ещё не готовы к кейкис. Это дети по-гавайски. Она мне так и не сказала, что я сделал не так…
— Может, она встретила другого? Ну, химия и все такое…
Хорошо, что он на меня не смотрел. У меня горело все — я впервые раскладывала по полочкам живого человека. С литературным героем все намного проще, хоть и пускаешь иногда слезу, а тут… Я не могла нащупать логику в жизни этого парня, как не могла и сказать «не верю». Я верила Харту, как и тому, что в жизни все намного сложнее, чем в книгах.
— У Рио никого нет. Это я точно знаю. Я не знаю, почему она решила поставить точку в наших отношениях. Не сказала, как я должен измениться. Просто ушла. А ее мать сказала мне, что я замечательный и не должен обижаться на ее дочь. Что я обязательно встречу женщину, которая меня оценит. Скажи, чем я могу привлечь девушку?
Он не смотрел на меня — к счастью! Чем? Чем я могу отвлечь его от этого вопроса?
— Почему тут знак, что мы не хотим видеть здесь отпускников?
Я даже ткнула пальцем в лобовое стекло.
— Потому что они шумные. Кстати, на Гавайях не везде можно сдавать жилье курортникам. Тут типа можно, но соседи будут очень злиться. Курортники — это шум и грязь. Ну и вообще туристы тут ждут привычные им Гавайи, где все под них заточено. Здесь этого нет, тут тебе нужно для начала подружиться с местными. Молокаи — это Большой Остров полвека назад, маленькая деревня. Туристический рай — это Мауи и Оаху. Так ты так и не ответила на мой вопрос…
Харт снова смотрел на меня. Секунду, но ее оказалось достаточно, чтобы мне покраснеть.
— Я тебя ещё плохо знаю, но… Первое впечатление… — я запнулась. — Оно обманчиво.
— Озвучь его. Что в нем плохого? Что во мне плохого? — добавил он тут же.
— Ничего плохого. Ты очень красивый, и ты это знаешь, но… Я с трудом поверила, что тебе двадцать пять. Ты выглядишь на двадцать. Но внутренне ты намного старше…
— Так почему Рио этого не видела?
— Может, она слепая? А, может, она просто не твоя половинка. Ты же сам сказал, что пришёл не к ней, а к ее отцу. Может, она и относилась к тебе больше, как к брату… Харт, я не могу обсуждать девушку, которую не знаю.
— Спасибо. Мне действительно интересно послушать твои мысли. Ты намного лучше разбираешься в жизни, чем я. Я знаю слишком мало людей, и все эти люди слишком много обо мне знают, чтобы быть объективными. Они меня жалеют, и я это чувствую.
— Я тоже теперь непростительно много о тебе знаю…
Харт хмыкнул, но не бросил на меня испепеляющего взгляда: вообще на меня не посмотрел.
— Я просто не хотел, чтобы ты узнала это с другой стороны. По правде сказать, ты знаешь обо мне намного больше, чем тот же Найл, как бы смешно это ни звучало.
— Харт, давай больше не будем обсуждать твою личную жизнь, ладно? — спросила я с ничем не прикрытой надеждой.
Впереди встали зелёные горы, четыре вершины, одна чуть выше другой, укрытые пышными белыми облаками. Ещё пять минут и мы дома. Дома — смешной мозг, как он мог такое подумать?!
Найл встречал нас на дорожке, ведущей к дому. Если бы поливал цветы, я бы ещё поняла, а так что он тут делает? Мы не звонили ему, как и он нам.
Харт первым вышел из машины и сразу полез на крышу, чтобы снять дерево.
— Я думал, ты пошутил, — услышала я голос Найла, пока собирала в рюкзак подсохший купальник и скручивала полотенце.
— Разве я когда-нибудь шучу?
— Мне бы очень хотелось, чтобы ты шутил, а не делал глупости на полном серьезе! Что ты сделал со своей головой?