— Я что-то почувствовал, когда ты обняла меня. Я…
Я не выдержала! И голос не удержала на доверительном шёпоте, хотя и собиралась.
— Ты в таком стрессе, что тебе реально без разницы, кто тебя обнимает!
— Неправда! — и у него тоже отвалился глушитель.
Он переместился ко мнение диван и снова схватил меня за запястья. Я чувствовала его горячую коленку своей — кажется, ледяной. Я находилась в состоянии почти полного оцепенения.
— Я не могу начинать отношений с женщиной, если эти отношения заведомо закончатся через месяц.
— Зачем тебе начинать со мной какие-либо отношения? Ты уедешь через неделю, и потом мы встретимся лишь на праздники… Если я не уеду домой раньше.
— Потому что я этого хочу, — Харт полностью проигнорировал фразу про свой отъезд. Про мой, впрочем, тоже. — Ты уже привыкла расставаться с бойфрендами, и возможно тебе уже не больно, и ты изначально не рассчитываешь на что-то серьезное… Вошло в привычку, во вредную.
— Харт, хватит! Ты меня не знаешь… Ты не знаешь ничего про мою жизнь, а судишь!
— Я не осуждаю тебя, Боже упаси! — он переместился с запястий на кончики моих пальцев. — Я действительно не понимаю таких отношений. И даже не хочу их пробовать. Твой билет можно поменять, можно отменить, купить новый через три месяца… Ну сколько у тебя возьмёт времени понять, даешь ты мне шанс или нет…
— Мы знакомы всего два дня!
В моем голосе стояли слезы, они стояли и в глазах. Неужели он не видит, что я и так на грани!
— И что? Ты не обязана улетать через месяц. У тебя есть полгода! А потом можно подать на продление. Я вообще могу отправить на тебя документы по программе сезонных рабочих… У меня вечно на ферме тусуются студенты из разных стран.
— Я давно не студентка… — пыталась я удержать слёзы в глазах.
— Да неважно! Полгода, год… Ну сколько тебе потребуется, чтобы узнать меня, как человека…
— Харт, в гавайской анкете был вопрос о цели визита. Я выбрала «посещение друзей», а не «выйти замуж».
— И? Там было «друзей или родственников». Муж уже не считается родственником?
Он сделал паузу, которую я решила не заполнять.
— И это всего лишь социологический опрос… Ты могла бы заметить надпись мелким шрифтом, что заполнение обратной стороны декларации сугубо по желанию.
Я улыбнулась, но не стала ничего говорить. За меня возмущались пальмы, гудевшие над нашими бедовыми головами.
— Ты ни в чем не лжёшь, и я лгать не собираюсь. Фиктивный брак со мной не прокатит. Просто подумай, хочешь ли ты впустить меня в свою жизнь. Просто подумай…
— Мы знакомы два дня, — повторила я свой единственный аргумент.
— Я не прошу ответа сейчас… Даже если это ответ «да», потому что он будет неискренним, потому что ты меня просто пожалеешь, а мне жалость не нужна. Я от неё устал, — чеканил Харт слово за словом. — Всю жизнь меня только и делали, что жалели, никто меня никогда не любил просто потому, что я есть, а не потому что у меня нет родителей.
— А вот мне тебя не жалко, совершенно! — солгала я. — Подумай о тех, у кого нет и сотой доли того, что есть у тебя! У тебя никогда не стояло вопроса, что ты будешь есть, а моя мать не была уверена, что к концу месяца ей будет, чем меня кормить. И зачем нужен отец, который подделывает справки о зарплате, только бы не платить алименты, и ему плевать, будет у его дочки подарок под ёлку или нет. Он ни разу мне ничего не подарил к Новому году!
Глаза все ещё блестели, голос все ещё дрожал.
— Что ты хочешь под ёлку? — спросил Харт просто и снова получил по роже подушкой.
— Чтобы ты заткнулся и не говорил, что у меня все хорошо, а у тебя все плохо! — выкрикнула я и стиснула губы.
— В той же анкете было приветствие: добро пожаловать к нам в дом, надеемся, вам у нас понравится, — проигнорировал Харт мою просьбу заткнуться. — Я очень на это надеюсь. Ну и на то… Что ты попытаешься построить со мной отношения. Гавайцы называют это охана — семья как маленький мирок. Мой, кажется, сузился до одного человека, меня самого. Ты не представляешь, каково это сознавать.
— То есть ты настаиваешь на том, чтобы я тебя пожалела?
— Ни в коем случае! — теперь между нами была подушка.
Харт держал ее, точно щит, а я растирала до красноты получившие свободу пальцы.
— Просто поверь, что я с тобой не из-за Найла. И я тебя не развлекаю. Я просто… Просто хочу быть рядом… Ну и заодно хочу тебе понравиться.
— А я хочу спать. Спокойной ночи!