И вот тут началось самое непонятное: я прочитала и понятное слово на стрелочке, и было оно «тропинка», но тропинки не нашла, сколько ни тянула шею. Прямо над табличкой нависала лиана. Так и хотелось дёрнуть за неё и попросить открыть дверь в загадочный лес, но пришлось шагнуть за Хартом в его непроходимую чащу, где за ручку просто не пройдёшь, хотя именно сейчас я бы от руки Харта не отказалась. Хотя скоро обрадовалась наличию у себя двух свободных рук — ими можно было прикрыть глаза, пролезая под вросшими в землю сухими ветками.
— Знал бы, прихватил мачете, — обернулся Харт.
— Так ты ж его не нашёл? — не промолчала я и поймала его все понимающую улыбку.
— Я бы весь гараж перерыл. Тут я голыми руками с джунглями не справлюсь.
Но все же он отвёл от моего лица сухую ветку.
— Тут минуту осталось идти.
Я нагнулась, чтобы не поздороваться лбом с поваленным деревом — пролезла под его ствол и увидела за пределами сухого леса лес зелёный, весь в камнях, поросших мхом.
— Это уже стены храма.
Мы стояли перед высохшим ручьём или простой канавой, заваленной камнями, по которым пришлось проскакать горной козой, а потом вползти по камням к храму — и я замерла. Прямо остолбенела: передо мной простиралось поле камней, именно поле: правильный прямоугольник, набранный из круглых камешек разной величины: вокруг лес, за ним зелёные горы, а выше гор — сероватое небо с темными облаками.
— Что это? — обернулась я.
Харт пожал плечами:
— Место древнего храма. Оно было ещё больше по размеру, но лес со временем его пожрал. Хочешь прогуляться по нему?
Идти было тяжело: камни двигались — я смотрела под ноги: камень лежал на камне и камнем погонял: не поймёшь, какой толщины этот настил. Я обрадовалась, что на мне кроссовки, хотя даже рифлёные подошвы не обеспечили мне стабильности, как и рука Харта.
— Здесь ноги переломаешь! — воскликнула я.
— Здесь в старину приносили в жертву только парней, так что не переживай!
— Э… А что я без тебя стану делать? Я дороги обратно не найду и водить машину не умею…
Зачем я взялась шутить, когда не умею этого делать? Харт сильнее сжал мои пальцы, и я покачнулась на камнях, пытаясь остаться от него на привычном приличном расстоянии.
— И только для этого я тебе нужен? В качестве гида с личным автотранспортом?
— И ещё в качестве повара, — не унималось мое куцее чувство юмора. — Ты сам предложил мне себя на неделю в этих качествах.
— Это было три дня назад…
Он не отводил от меня глаз, и я пожалела об отсутствующих солнцезащитных очках на его носу. Он приблизился ко мне, но я не собиралась здороваться с ним по-гавайски, обмениваться дыханием… Хотя оно уже обжигало… Тогда я качнулась и отстранилась от возможного поцелуя.
— Всего три, Харт. Ты меня не знаешь, я тебя не знаю…
— И даже не пытаешься узнать! — выдал он громко и с обидой, что не получил поцелуя, в которым был уверен.
Я высвободила руку — он меня больше не удерживал. Я сделала пару шагов вперёд и нашла под ногами опору.
— Там спуска нет! — крикнул Харт мне в спину.
— Я просто гуляю…
— Женщин сюда не допускали!
Я обернулась:
— А зачем ты тогда меня сюда привёл?
— Потому что последней на обломках храма молилась именно женщина. Ее нашёл отец Демиан и обратил в христианство в церкви, которую мы будем проезжать. Я тоже понадеялся на сказочную удачу…
— Харт, зачем ты это начал?
Между нами было уже метров десять по меньшей мере, но он не думал меня догонять.
— Рассказывать историю? Здесь мужчины расстилали циновки на камнях на время жертвоприношений. И приносили дары: свиней, собак, петухов и бананы. Затем все падали ниц, пока жрец душил жертву. Действо продолжалось целый день, а потом тело жертвы сжигалось неподалеку от храма. Жертва выбиралась посредством жеребьёвки. Говорят, что когда у одного жителя деревни принесли в жертву девять из десяти сыновей, он воззвал за справедливостью к богу Каухуху, который представал перед людьми в образе акулы, и тот затопил долину, смыл храм и всех его злых жрецов. Когда храм восстановили, человеческих жертв больше не приносили. Рябина, скажи, сколько надо потерять, чтобы что-то получить?
Я поняла, о чем он спрашивает, и не сделала к нему даже шага.
— Харт, почему ты считаешь, что у нас может что-то получится?
— А почему ты уверена, что у нас ничего не получится? Почему?
Я стояла на камнях, не шатаясь, хотя те и прокручивались под подошвами моих кроссовок.