— Лягушка! Какая прелесть!
— Трехлапая лягушка на золотом слитке сбережет твое счастье, здоровье и богатство. Но это не все, ты открой шкатулку.
Раиса Васильевна открыла шкатулку и на миг замерла от восхищения.
— Что это? Консервированный иней? Белые кораллы?
— Нет, это дополнение к моему новогоднему подарку — бусы из белого агата.
— Какие изящные! Спасибо, дорогая!
— Это тебе спасибо за науку — ты умеешь убеждать, за сочувствие, за дружбу!
— Ты еще заплачь, горемычная моя! Что толку мне учить тебя? Ты и сама все знаешь. А копить обиду — это ваше семейное. Ты ведь не могла этого забыть? Неужели ты повторишь ту ошибку, которую совершили твои родители, второй раз наступишь на одни и те же грабли? Это же глупо!
— Конечно, дорогая, это глупо. Кто бы это мог быть? — встрепенулась Наталья Николаевна, услышав дверной звонок.
— Сиди, я открою. Это Глумов.
Раиса Васильевна снова усадила вскочившую было с дивана подругу и вышла в прихожую.
— Встречай гостей, одинокая моя! — через минуту сообщила она и вытолкнула вперед мужа.
— Наташа! Этот букет я дарю второй красавице Горной Шории, то есть тебе! Я поздравляю тебя с праздником! Ты, конечно, прости меня, что называю тебя только второй красавицей, но если я повышу твой статус, то первая красавица выдерет у меня последние кудри! — смеялся он, вручая Наталье Николаевне огромный букет бордовых роз.
— Спасибо, Алексей, — улыбнулась она и укоризненно посмотрела на подругу.
— Ты укоряешь меня за второе место в конкурсе красавиц? — рассмеялась Раиса Васильевна. — Нет, Наташка, ты — первая! Говорю это честно, не кривя душой. А этот букет не будет у тебя символом одиночества? Так и все у тебя надуманно, радость моя. Я буду каждую неделю покупать тебе по букету, только бы ты не чувствовала себя одинокой. Ты не одинока, у тебя есть мы! У тебя есть дети и любимая работа. У тебя есть дочь! Ну уехала она временно в другой город, но ока же не умерла! Я специально говорю такие страшные слова, чтобы привести тебя в чувство. Она обязательно вернется, потому что здесь ее дом, потому что ты — единственный у нее родной человек на всем белом свете! Проводи нас, пожалуйста, а то Глумов смотрит на нас, как на зайцев в лыжных костюмах. Но мы ему ничего объяснять не будем. Имеем право, ведь завтра наш праздник.
«Как всегда, у Раисы между смешным и серьезным нет и шага. И как всегда, она права!» — думала Наталья Николаевна, закрывая за Глумовыми дверь.
С приподнятым настроением она перемыла чайную посуду, приняла ванну с морской солью. Затем она так тщательно намазала лицо и тело кремом, будто старалась защититься не от морщин и неминуемо надвигающейся старости, а от всех бед, хотела стать невзгодонепробиваемой и обидонепроницаемой хотя бы до появления на горизонте дочери.
Она долго не могла уснуть. Нежно пахли розы.
«Если бы у одиночества был запах, то разве оно пахло бы розами? Нет, я не одна! Не одна, потому что у меня есть дочь!» — решила она для себя раз и навсегда.
Глава 13
Жизнь Максима изменилась. Не сказать, чтобы круто и основательно, но изменилась. В его жизни появилась женщина. Со Светланой они встречались каждые выходные и иногда по будням. Чаще это были походы на эстрадные концерты, в кино и театры. Не отказывалась Светлана и от посещения хоккейных матчей, во время которых активно болела за ту команду, за которую болел Максим. После культурных мероприятий они иногда захаживали в ресторан или кафе. Заходили не с целью повеселиться и отдохнуть, а просто поужинать. Потом Макс на своей машине отвозил Светлану домой, на ее 13-ю Парковую. На прощание они целовались, но поцелуи их были дружескими, они не будили воображения и ничего не обещали. За два месяца такое времяпровождение и складывающиеся при этом отношения превратились почти в систему.
«Мне нравится общество Светланы. Она свой парень! Может, именно поэтому мне не хочется задержать ее в объятиях, целовать горячо и страстно? Она не вызывает у меня желания не расставаться с ней; она не интересует меня как женщина, с которой у меня мог бы быть секс. Она покладиста, уравновешенна, непретенциозна, но она не возбуждает мой мужской интерес, не привлекает как женщина. Наши отношения слишком будничные, размеренные, предсказуемые, в них нет яркости, праздника, безрассудства. А может, в моем возрасте этого уже не бывает? Четверть века — чай, не осьмнадцать лет! Может, все так и должно развиваться и это нормально?» — препарировал Макс свои отношения со Светланой, возвращаясь в одиночестве в свою квартиру.
Об этих отношениях он особо не распространялся, но из-за них его визиты в родительский дом стали редкими. Родители сами сделали вывод о том, что эти отношения все же есть.