— Наш человек! Я своего первого в семнадцать родила. Только не красней! Ты жизнь дала новому человеку! — заявила она строго. — Корми уж! — улыбнулась она.
— У меня, наверное, еще нет молока…
— Появится! Главное, чтобы твой Мотя не ленился.
— Но он же будет голодным! — испугалась Маша.
— У нас голодных не бывает! — заявила женщина, направляясь к выходу из палаты.
И Маша, поверив этой доброй женщине, успокоилась и целиком отдалась новому для нее процессу.
Мотя был очень активным. Волнуясь, Маша пыталась рассмотреть его личико, но видела очень мало: закрытые глазки, носик-пуговку, розовую щечку. Ей хотелось размотать этот кулек, найти его ручки и ножки, перецеловать каждый пальчик.
— В платных палатах, где дети лежат вместе с мамами, молодые мамочки все делают сами, — словно подслушав ее мысли, сказала соседка.
— Зато они там совсем не отдыхают, — сказала другая.
— Если ребенок рядом, можно кормить не по часам, а когда он проголодается.
— Сколько мамочек, столько и мнений.
Маша не следила за неожиданно возникшей беседой, она мечтала о том, чтобы ее малыш был рядом с ней всегда. Мечтая и волнуясь, Маша плохо запомнила имена своих соседок по палате, которые представились ей. Ей показалось, что первое кормление завершилось очень быстро. Дружный крик младенцев сменился тишиной.
— До десяти, мамочки! — попрощалась с ними разговорчивая нянечка, увозя малышей.
Знакомство с соседками продолжилось и в столовой, куда Маша отправилась вместе со всеми, отказавшись от предложения ждать завтрака в палате, сославшись на то, что чувствует себя отлично. Она была самой молодой в палате, поэтому ее соседки сразу же взяли над ней шефство.
— Маш, ты ешь давай, не смотри, что невкусно, — настаивали они.
— А здесь есть какой-нибудь буфет? — поинтересовалась Маша.
— Зачем тебе буфет? Вечером родственники придут с передачами!
— Ко мне не придут! — тихо ответила Маша.
— Тогда тем более ешь! — настаивали они.
Немного освоившись в палате, Маша привела себя в относительный порядок и легла, как и все ждать обхода и мечтать о новой встрече с малышом и следующем кормлении.
Когда открылась дверь и в нее заглянула девушка в белом халате, все дружно повернули головы в ее сторону.
— Кто из вас Миронова? — громко спросила она.
Маша откликнулась и подняла руку.
— У вас в карточке не отмечен резус-фактор отца. Пройдите на сестринский пост, — сказала девушка и быстро вышла из палаты.
Пять пар глаз внимательно смотрели на Машу. Она покраснела и поспешила за девушкой, которая уже ждала ее в коридоре.
— Давайте присядем, — попросила она и показала рукой на низкую кушетку, стоящую в коридоре почти рядом с Машиной палатой.
— Я не знаю резуса отца, я уже говорила об этом при поступлении, — не глядя на девушку, объяснила Маша и села на кушетку.
— Вы мне нужны совсем по другому вопросу, а резус — только повод для того, чтобы начать разговор.
— Какой? — удивилась Маша.
— Вы не хотите продать своего ребенка? — почти в упор глядя на Машу, спросила она.
Маше показалось, что от этих нелепых и страшных слов у нее зашевелились волосы на голове. Ей захотелось прижать их руками.
— Что?! Продать?! — обхватив ладонями голову, цепенея от ужаса, прошептала она.
— Вы студентка? Живете в общежитии? Где живут ваши родные?
— При чем здесь мои родные?! — чуть придя в себя, уже громче спросила Маша, опустив руки на колени.
— Ну, вы же говорили, что к вам некому прийти, значит, ваши родные далеко, а отца ребенка вы не знаете, как и его резус?
— Кому говорила?
— Не важно! У вас родился замечательный, здоровый малыш! Вы сможете обеспечить ему нормальные условия жизни?
— Простите, вы о чем? Я ничего не понимаю! Кто вы? — повысила голос Маша, непроизвольно сжав кулаки, словно собираясь драться.
— Успокойтесь! Я врач-педиатр Сухоцкая Жанна Савельевна. Я понимаю, что вам нужно подумать. Может, вы дадите мне свой телефончик? Я перезвоню вам. Нет? Тогда я навещу вас дня через два…
— Никакого телефончика я вам не дам! — зло перебила ее Маша. — И навещать меня не надо! — почти кричала она.
— Да успокойтесь же вы! Чего вы так разволновались? Это же деловое предложение! — Девушка старалась говорить спокойно, но встала и смотрела уже не на Машу, а в сторону выхода из отделения. — Я ухожу! — Она быстро пошла к выходу.
— Уходите и продайте своего ребенка! — вдогонку крикнула ей Маша.
— Я не такая дура, как ты, чтобы рожать в восемнадцать лет! — огрызнулась покупательница детей и скрылась за дверью.