— Девушка, разрешите вас проводить!
— Ой, меня тоже тридцать лет девушкой не называли, — рассмеялась она.
Вдвоем они вышли из палаты.
— Рогнеда Игоревна, вы присядьте. — Маша показала глазами на единственный в палате стул, а сама села на кровать.
— Так, все в порядке! — улыбнулся вернувшийся Сергей Владимирович, почему-то потирая руки. — Ну, Маша, что ты вспомнила, выкладывай! — предложил он.
— Когда вы несли сумку, я вспомнила врача «скорой», который так же нес мою сумку к машине. Вот ему я говорила, что ко мне некому будет прийти, поэтому я сразу все взяла с собой.
— А какую «скорую» ты вызывала? Почему тебя привезли в Москву? — заинтересовалась Рогнеда Игоревна.
— Я очень боялась, что обычная «скорая» будет долго ехать. У меня был целый список телефонов, я нашла их в Интернете. После начала схваток я стала набирать номера телефонов по порядку. Не помню, какой номер ответил, а бумажку я потом выбросила.
— Ты платила деньги? — спросил Сергей Владимирович.
— Да, этот врач сразу спросил про деньги, — вспомнила Маша.
— Значит, машина «скорой» была от одной из частных фирм. Концы в воду, что называется! Но даже если бы нам удалось найти этого наводчика, который, забирая молодую, красивую, да еще одинокую студентку от общежития, быстро сообразил, что к чему, у нас ведь нет доказательств, что это сделал он. Давайте, девчонки, успокоимся и выбросим все это из головы! — улыбнувшись, предложил он. — Маша, ты теперь постоянно будешь с Мотей. Вам ничего не грозит! Понятно, что мафия эта неместная, а сведения о ребенке они получили, позвонив в справочную роддома. Ты зря запаниковала: никакая мафия без твоего согласия не забрала бы у тебя ребенка.
— «Согласия»? Что вы такое говорите! — возмутилась Маша.
— Маш, прости. Это я так неудачно пытаюсь тебя успокоить…
— Да, Маша, как же ты назовешь малыша? — переключила внимание на себя Рогнеда Игоревна.
— Хорошее имя Матвей! — поддержал ее Сергей Владимирович.
— Да, мне тоже нравится. Как-то само собой получилось, — улыбнулась Маша.
— А по отчеству? — спросил он. — Ой, прости, опять я неловок!
— Ты на своих стройках разучился общаться с женщинами! — укорила его Рогнеда Игоревна.
— Нет, ничего… Матвей Максимович, — тихо сказала Маша и замолчала, как бы примеривая к сыну его имя и отчество.
— Максимович, значит? — как-то сурово-сосредоточенно спросил Сергей Владимирович.
— Нет, не надо думать о нем плохо! Он же ничего не знает обо мне и о… сыне, — тихо попросила Маша.
Сергей Владимирович удивленно посмотрел на нее, но промолчал.
— Маша, знаешь, какая у меня появилась идея?! — радостно встрепенулась Рогнеда Игоревна, опять пытаясь перевести разговор в другое русло. — Можно, мы с Сергеем будем крестными у Матвейки? Сереж, ты не будешь против?
— Я — за! — радостно улыбнулся Сергей Владимирович. — Маш? — Он вопросительно смотрел на Машу и ждал ее ответа.
— Это было бы замечательно! — улыбнулась она.
— Чудесно! На этом приятном моменте я предлагаю и остановиться! — предложила Рогнеда Игоревна, улыбаясь. — Сергей, сходи, пожалуйста, в машину за пакетами. — Да, Машенька, чем увенчались твои поиски квартиры?
Маша рассказала про не очень удачную разведку лишней жилой площади москвичей.
— Ты напиши мне адреса этих квартир, я сама зайду и посмотрю на них, — предложила она. — Может, в одну из них мы и отвезем тебя в день выписки.
Уже окончательно проводив своих гостей, Маша прилегла на кровать. Это первое в жизни ее сына утро было переполнено людьми и событиями. Стоило Маше закрыть глаза, как перед ней вереницей замелькали лица. Среди них было и ненавистное лицо покупательницы детей. Словно испугавшись его, Маша быстро открыла глаза. Взгляд ее упал на лежащего в необычной прозрачной колыбели сына. И тут он, словно почувствовав ее взгляд, завозился в пеленках и открыл глаза. Маша понимала, что это произошло случайно, что он еще не различает ее лица, но какая-то неведомая сила потянула ее к кроватке малыша.
Она здоровалась с ним, называла его по имени, шептала разные глупости, зная, что никто ее не услышит, никто не помешает:
— С днем рождения, мальчик мой! День шестого июня теперь навсегда будет главным днем в твоей и моей жизни. В этот день прервалась наша с тобой биологическая связь, в этот день стала неразрывной наша духовная связь. Я люблю тебя так, что не могу дышать, когда смотрю на тебя. Нежность переполняет меня. Ты проголодался? Как ты сообщишь мне об этом? Твоя мама еще ничего не знает и не умеет, но это не страшно. Я обязательно научусь!