Сделав главные для себя выводы, Максим понял, что может ехать домой, что в принципе он не зря ездил в Счастливцево. Еще он решил, что не будет торопить время.
«Мне нужно научиться ждать, не размениваясь по мелочам. Это, пожалуй, будет труднее, чем выиграть битву у моря, ветра и собственного страха, но я попробую это сделать», — думал Максим о своей программе максимум на ближайшее будущее.
Жизнь Маши изменилась не только из-за появления в ней Моти, но и из-за смены места жительства. Как и предполагала Рогнеда Игоревна, Маша теперь почти никогда не была одна: ее с сыном навещали врач, повариха Леночка, приходили воспитатели, приезжал Сергей Владимирович, часто заходила Рогнеда Игоревна. Даже гуляли они с Мотей вместе с детьми, которые и летом ходили в сад. Ощущая на себе повышенное внимание, Маша уже не страдала от этого, а принимала все с благодарностью, потому что видела, как искренни и добры окружающие ее люди.
Рогнеда Игоревна официально оформила ей отпуск. Маша не вникала, как и какой, но зная, что летом в саду работы мало, с чистой совестью сосредоточила все свое внимание на сыне. Малыш только радовал ее. Вначале Маша переживала, что он слишком много спит. Успокоила ее врач Алла Леонидовна, которая на четверть ставки работала у них в саду, сказав, что первые месяцы ребенок в целом может спать до двадцати часов в сутки.
Сергей Владимирович без их с Мотей участия получил Мотино свидетельство о рождении. Но свои дела в институте Маша должна была сделать сама, поэтому через неделю после выписки из роддома Маша отправилась с сыном в первое путешествие. Для этого ей пришлось позвонить Игорю и попросить отвезти ее в институт.
— Маша, что случилось? Я тебе уже раз двадцать звонил, а ты все время недоступна! — с обидой в голосе спросил он.
— Игорь, если ты приедешь, то все и узнаешь, — не желая ничего объяснять по телефону, ответила ему Маша.
Когда Игорь подъехал, Маша гуляла с Мотей во дворе сада. Она заметила, как засверкали радостью глаза Игоря, когда он увидел ее. Без слов было понятно, что он рад встрече.
— Ну и почему ты не отвечала на звонки? — улыбаясь, он поцеловал ее в щеку.
— А ты ничего не замечаешь? — улыбнулась Маша.
— Маша… живот… а это… — растерялся Игорь.
— А это мой сын! — улыбаясь, Маша показала рукой на коляску, смотря при этом в его глаза. — Не думал же ты, что я буду вечно беременной?
Она знала, что глаза не обманут, но глаза Игоря остались равнодушными. Его взгляд лишь скользнул по коляске и снова остановился на Маше.
— Что-то не так? Ты погрустнела.
— Нет, все в порядке, — успокоила она его, про себя отметив, что кривить душой ей совсем не нравится. — Ты свозишь нас в институт? Дел у меня там немного, но их надо сделать.
— Да-да, конечно! — засуетился Игорь. — Коляску будем брать?
— Да, верхняя часть ее снимается, а нижнюю оставим здесь.
Уже в дороге Маша почувствовала некоторую напряженность.
— Ты о чем-то хотел меня спросить?
— Да, если честно. Как я понял, ты теперь живешь в саду?
— Да, так получилось, но нам хорошо.
— Хорошо жить в людях? — усмехнулся Игорь.
— Хорошо хоть ты Горького вспомнил, а не «Дети подземелья» Короленко. Там дети тоже вынуждены были жить в необычных условиях. Помню, я рыдала в детстве, когда читала про девочку Марусю. Мы с сыном тоже не от хорошей жизни поселились в саду, но у нас другие условия, уверяю тебя! Да, они необычные, нестандартные, но это не значит, что они плохие!
— Речь не об условиях! Жить в детском саду — это само по себе уже нонсенс!
— Не вижу здесь большой несообразности, потому как ничто не противоречит здравому смыслу!
— Да это просто нелепо, странно! Я еще раз предлагаю тебе переехать ко мне! — повысил голос Игорь.
Маша, слыша это «тебе», вспоминая его равнодушие при виде ее сына, хотела спросить о цели его предложения прямо, но промолчала, потому что знала, что никогда не примет этого предложения, и знала почему.
У института она с большой неохотой оставила малыша с человеком, который даже не спросил, как она назвала сына. В деканате Маша написала заявление о переводе на заочное отделение, получила в бухгалтерии пособие на ребенка. Выйдя из института, заметила стоящую на скамейке коляску с Мотей и Игоря, сидящего рядом и увлеченно читающего какую-то газету.