Выбрать главу

Монтериил отвечает тёплой улыбкой, а сам анализирует опасность ситуации. Да, Артём может себе позволить искренность и открытость рядом с самим Монтериилом. Его напряжение скорее всего вызвано другим читающим, не тот голос, не те формулировки. Тут всё сходится. Однако надо учитывать, что постепенно он привыкает. И здесь кроется ловушка: Иногил не умеет отлавливать импульс, когда дар начинает идти впереди разума...

— Хорошо, — с готовностью отвечает Иногил.

— Чтобы не улетать в интерпретации, — говорит Монтериил спокойно, на ходу перестраивая упражнение, — придумай для себя «якорь» — что‑то, что вернёт тебя к наблюдению. Фокусируйся только на одной зоне, например, кисти рук; если встретишься взглядом, то рискуешь подавить сопротивление. Считай собственные удары сердца, чтобы было легче держаться.

— Раз… два… три…

Сколько раз Артём слышал этот счёт — и не сосчитать.

— Стоп. Возвращаюсь к счёту. Артём, ты в порядке?

— Да, приемлемо, — говорит он со слабой улыбкой. — Так правда легче.

Всё же голос второго читающего отличается, заметил Артём в процессе. Резко контрастирует с голосом Монтериила. В счёте становился почти гипнотическим...

— Хорошо, возвращайся к наблюдению, — сказал Монтериил, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

К пятому разу, наконец, самостоятельное «Стоп!» со стороны Иногила, а не Монтериила. Артём окончательно расслабился.

— Хорошо, — отмечает Монтериил. — Иногил, ты научился замечать переход. Теперь научимся останавливать его. Но сначала надо выпить чаю.

Все выдыхают.

Они переместились на кухню. Пока чайник делает своё дело, Иногил как гостеприимный хозяин достаёт кружки. К счастью, их оказалось достаточно. По пути просит Монтериила:

— Найди что‑нибудь в холодильнике.

Тот с усмешкой поднимается со своего стула.

Артём наблюдает за этими процессами и думает: почему нельзя, чтобы всё было просто вот так?

Монтериил находит конфеты и на секунду замирает. Усмехнулся, видимо. Всё же он слишком давно знает друга.

Пока читающие занимаются приготовлением чая, Артём сидит в глубоком кресле, слегка откинувшись назад. Его поза расслаблена, глаза полуприкрыты. Он наблюдает за летящими за окном листьями. Монтериил ставит чашку с чаем перед ним.

Иногил устраивается чуть сбоку, поджав под себя ногу. Он держит чашку обеими руками, словно согревает ладони. Взгляд рассеянный, но не отстранённый — скорее сосредоточенный на чём‑то внутреннем. Иногда он коротко взглядывает на Артёма, но тут же переводит глаза на пар, поднимающийся от чая. Видно, что он старается не «смотреть вглубь», а просто быть здесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Монтериил расположился рядом с Артёмом на диване рядом. Его осанка прямая, но не напряжённая. Он пьёт чай не спеша, с явным удовольствием отмечая вкус. Время от времени мягко касается края чашки пальцем, будто проверяет её тепло. Его взгляд спокойно скользит по сторонам без попыток чтения — как у человека, который просто наслаждается моментом общей тишины. Читающий отвечает улыбкой и поправляет очки.

— Этот чай… он как пауза, — говорит Иногил. — Не нужно ничего понимать. Просто пить.

— Именно, — не переставая улыбаться, соглашается Монтериил. — Иногда самое сложное — не искать смысл, а позволить себе просто быть.

Артём, не поднимая глаз :

— Мне нравится, что никто не ждёт от меня слов.

— Слова придут, когда будут готовы. А пока — чай, — говорит Монтериил.

Иногил кивает, делает ещё глоток, закрывает глаза на секунду. Артём наконец поднимает взгляд — не на Иногила, а на пар, танцующий над чашкой. Монтериил неспешно наливает себе ещё чаю, и звук льющейся воды становится единственным заметным звуком в комнате.

И как же всем не хотелось возвращаться в соседнюю комнату. Однако все понимают, что так надо.

Снова все заняли свои места.

— Помнишь, как я кинул в тебя подушку? — начинает Монтериил твёрдо.

Иногил неловко усмехается, но кивает.

— Вспомни, что именно ты почувствовал?

Поджав губы, Иногил попытался вспомнить момент.

— Будто почву выдернули из‑под ног и нить, за которую ты держался, оборвалась? Или яркая вспышка, которой не дали догореть самой, а была возможность досмотреть красоту момента?

— Скорее первое, — отвечает Иногил, напрягаясь в плечах и подтягивая к ним голову. — Я хотел составить картину целиком, но она исчезла... Потом пришло понимание — я мог причинить боль, если бы пошёл до конца.