— В общем, — он набирает воздуха в лёгкие, сжимает пальцы в замок и начинает с улыбкой, — когда мы ехали, он так вцепился мне в плечи, я думал, что появятся синяки!
Монтериил опустил руку. На секунду в воздухе повисла тишина. В этой внезапной тишине рваные джинсы, тёмно‑синяя футболка и расстёгнутая кожаная куртка стали частью картины — не стиля, а состояния души Артёма.
— Ладно, квиты, — мягко произносит читающий.
Артём смеялся, довольный результатом, его глаза — яркие, почти синие в свете неоновых огней фудкорта — искрились азартом. Рядом Монтериил слушал, слегка склонив голову; его серые глаза оставались спокойными, но в них теплился тёплый отблеск участия.
Иногил в очередной раз переворачивает в своём сознании образ Монтериила. На уроках читающий ведёт себя совершенно не так. Его мягкое спокойствие к окружающим кажется естественным, он прошёл путь от становления дара, выжил в роли дознавателя и стал психотерапевтом. Но такие эмоции никогда не показывал. Собранный, иногда строгий как «наставник», мягкий и понимающий как друг, сейчас Монтериил не вписывался в привычную рамку поведения с самого начала разговора за круглым столиком.
— Ты всегда был заводилой, — осознаёт Иногил с искренним одобрением, понимая, какой человек перед ним.
Оказывается, Артём куда интереснее вне дивана, когда считываются лишь напряжение из‑за «прожектора» читающего.
— Так, а смысл сидеть дома, если вокруг столько интересного! — говорит Артём, наконец добираясь до еды, берёт пару картошин фри и закидывает в рот. — Давай есть! Потом поностальгируем, нам ещё обратно ехать.
Монтериил открывает глаза и смотрит в окно, на губах улыбка, не такая, какая была минуту назад. Делает глоток чая и приступает к лапше.
— Признаю, — говорит он, прожевав первую порцию. — Есть можно, готовят здесь хорошо.
Артём расплывается в улыбке, довольный тем, что выбрал нужное и что повар не разочаровал.
Иногил улавливает каждый момент их взаимодействия. Как Артём не бегает от взгляда одарённого друга, как транслирует это доверие к другому. Это понимание без слов, даже если только один из них наделён даром.
Сегодняшний вечер Иногил запомнит надолго и будет вспоминать с нежностью.
— Я вот чего хотел сказать, — начинает он, прожевав мясо. — Через месяц я уеду на две недели в командировку...
Монтериил машинально провёл пальцем по краю стакана, оставляя влажный след на стекле. Его рукава были закатаны до локтя, а очки слегка сползли на нос — так он выглядел моложе, почти как в те дни, когда вдвоём с Артёмом сбегали с уроков.
— Ничего, когда ты вернёшься, мы будем здесь, — обещает Монтериил твёрдо, с теплотой.
Иногил внезапно смеётся. Этот смех разряжает ту лёгкую неловкость, что повисла после его слов о командировке.
— Договорились, — говорит он, глядя на Монтериила. — Я буду знать, что вы здесь.
Он переводит взгляд на Артёма, который сосредоточенно доедает лапшу, и добавляет тише, почти себе под нос:
— Хорошо, когда есть куда возвращаться.
— Что? — переспрашивает Артём, поднимая голову.
— Говорю, лапша у тебя вкуснее выглядит, чем моё мясо, — легко врёт Иногил, и все трое снова смеются.
Они выходят из торгового центра. Ночной город встретил их запахом мокрого асфальта и редкими каплями дождя.
— Я подвезу, — говорит Иногил, но Монтериил мягко качает головой:
— Мы пешком. Хочу пройтись.
— Точно? — Артём смотрит на друга. — Не замёрзнешь?
— Со мной — нет, — Монтериил улыбается одними уголками губ.
Иногил понимает: ему оставляют пространство для двоих. И это тоже — подарок.
— Через месяц увидимся, — кивает он, садясь в машину.
Чёрный Volvo с огненным рисунком бесшумно трогается с места. Артём и Монтериил стоят на тротуаре, провожая его взглядом.
— Пойдём? — Артём поворачивается к другу.
— Пойдём.
Они идут медленно, не спеша. Город шумит где-то на периферии, а здесь, в их маленьком пространстве, только звук шагов по мокрому асфальту и тихое, ровное дыхание двоих, которым не нужно слов.
Монтериил думает о том, что сегодня он впустил в свою жизнь ещё одного человека. Не как пациента, не как коллегу — как друга.
Артём думает о том, что, кажется, всё делает правильно.
И этого достаточно.
Квартира Иногила. Кухня.
Артём решительно отодвинул стул, встал и бросил на стол пару купюр.
— Поехали в кино. Урок пропустим — ничего страшного не случится.
— Серьёзно? Сейчас? — спрашивает Монтериил, приподняв бровь, фиксируя в лице друга слегка нахмуренные брови и прямую спину с опущенными плечами. Его серые глаза на мгновение задержались на купюрах, брошенных Артёмом на стол, — будто считывали не только сумму, но и импульсивность жеста.