— Да. Именно сейчас, — Артём кивнул в сторону окна. — Там свет, движение, чужие эмоции. То, что нам нужно.
Монтериил на мгновение замер, словно взвешивая идею, затем улыбнулся:
— Ладно. Нам действительно не помешает развеяться.
Иногил, до этого молча наблюдавший за диалогом, усмехается:
— Артём, ты как всегда прав. Погнали. Только я переоденусь.
Собираясь, оба читающих синхронно отметили возбуждение Артёма и улыбнулись в разные стороны.
На выходе из подъезда Артём закатил глаза.
— Дождь! Я не могу на мотоцикле! — восклицает он, ударив кулаком в воздух.
— Не проблема, — говорит Иногил, проходя мимо, — садись ко мне в машину.
Монтериил, заметив напряжение в плечах Артёма, вмешивается, пока не последовало отказа. Он обращается ко второму читающему:
— Поехали все вместе, потом вернёмся сюда и разъедемся в разные стороны, — сказал он с мягкой улыбкой и добавил, обращаясь к Артёму : — Если что, я подвезу тебя потом.
— Договорились, — с готовностью кивает тот. — А где твоя машина, Иногил?
Второй читающий подходит к чёрному Volvo с огненным рисунком по бокам.
— Ого! Красиво и отражает тебя, — усмехается Артём и, услышав «пик», направляется к чёрному Volvo.
Артём плюхнулся на заднее сиденье, задев коленом дверцу. Тёмно-синяя футболка свободно облегает торс, серые джинсы с рваными коленями. Поверх — чёрная кожаная куртка с потёртостями на локтях.
Иногил на мгновение замирает и польщённо улыбается. Такие друзья, как Артём, которые знают про дар и не отвергают, ценны сами по себе. А то, что он не старается играть спокойствие и позволяет эмоциям быть увиденными, бесценно в принципе.
— Вот, сейчас я тебе завидую, — говорит он Монтериилу тихо.
Монтериил сел рядом с водителем, поправив очки — не для коррекции зрения, а по привычке. В полумраке салона его бежевый кардиган казался почти белым, а линия плеча оставалась такой же ровной, будто он и сейчас держал сеанс.
— Ну что, поехали? — Артём хлопнул ладонью по спинке переднего кресла, и Иногил невольно улыбнулся: даже в этой «броне» Артём оставался воплощением лёгкости.
Пока Иногил выруливал на дорогу, под плавный звук мотора, Монтериил незаметно наблюдал за ним. Дар подсказывал: руль сжат чуть сильнее обычного, дыхание поверхностное, он смотрит только вперёд, иногда посматривая в зеркала.
— Может, музыку? — предложил Артём. — Что‑то нейтральное, без смысла.
— Да, отличная идея, — кивает Иногил. — Редко я езжу в такой большой компании.
— Не напрягайся. Мы заодно, — говорит Монтериил мягко.
Иногил включил радио, и салон наполнился тихой мелодией. Монтериил не смотрел на него — его взгляд скользил по собственному отражению в затемнённом стекле. В этом отражении карие глаза Иногила и серые глаза Монтериила на мгновение сошлись в одной точке, но тут же разошлись, как два корабля, избегающих столкновения.
Артём, заметив это, воскликнул :
— Смотрим в разные стороны!
Когда Иногил резко вывернул на трассу, Монтериил невольно схватился за ручку, и рукав его свободного кардигана скользнул вниз, обнажив запястье с тонкими часами. Простой дизайн, без пафоса — как и всё в нём. Артём опускает стекло, впуская свежий воздух в машину. Иногил едва сдерживает улыбку, глядя на пассажира рядом.
Из динамиков лилась ненавязчивая мелодия — что‑то ритмичное, с мягкими басами и переливчатыми синтезаторами. Артём, до этого рассеянно смотревший в окно, за летящими мимо домами, за фонарями, вдруг начал едва заметно покачивать головой в такт музыке. Сначала — едва уловимо, потом — всё увереннее.
Его пальцы застучали по колену, плечи плавно двинулись, а вскоре он уже вовсю покачивался в кресле, закрыв глаза и улыбаясь. В полумраке салона движения Артёма выглядели почти танцевальными — непринуждёнными, живыми, будто он забыл, что находится в машине с двумя «читающими».
Через зеркало заднего вида он вдруг поймал взгляды обоих друзей.
Монтериил, сидя рядом с водителем, слегка приподнял бровь, но в глазах его светилась мягкая усмешка. Он не комментировал, лишь наблюдал — как всегда, внимательно, но без осуждения.
Иногил, управляя машиной, тоже бросил короткий взгляд в зеркало. Его губы дрогнули в улыбке, а пальцы на руле чуть расслабились — будто и сам невольно поддался ритму.