Выбрать главу

Медленно он поворачивается к столу, чтобы на секунду зацепить лицо Артёма, увидеть активные плечи без скованности, но и без полной расслабленности, симметричную улыбку и лёгкий румянец на щеках и скулах в момент рассказа.

— В общем, мне родители подарили первый байк, когда мне было шестнадцать, отец научил, все дела, — начинает, потирая большие пальцы друг о друга, и быстро пробегается по фактам, с нетерпением желая перейти к сути.

Монтериил пытается найти утерянный стакан с чаем, и Артём пододвигает его прямо к пальцам читающего. Медленно, с невыразимой осторожностью, обхватил пальцами стакан. Там, где только что была рука Артёма, стекло ещё хранило её тепло. Или ему только казалось? Он сделал глоток, позволив терпкому вкусу чая с персиком заглушить горечь несостоявшегося прикосновения.

Он подавил импульс. Снова. Легко, почти машинально. Это было уже привычно — отказывать себе в том, чего хочется больше всего на свете. Права на это у него не было. Ещё не было.

Артём не заметив продолжил:

— В общем, — он набирает воздуха в лёгкие, сжимает пальцы в замок и начинает с улыбкой, — когда мы ехали, он так вцепился мне в плечи, я думал, что появятся синяки!

Монтериил опустил руку. На секунду в воздухе повисла тишина. В этой внезапной тишине рваные джинсы, тёмно‑синяя футболка и расстёгнутая кожаная куртка стали частью картины — не стиля, а состояния души Артёма.

— Ладно, квиты, — мягко произносит читающий.

Артём смеялся, довольный результатом, его глаза — яркие, почти синие в свете неоновых огней фудкорта — искрились азартом. Рядом Монтериил слушал, слегка склонив голову; его серые глаза оставались спокойными, но в них теплился тёплый отблеск участия.

Иногил в очередной раз переворачивает в своём сознании образ Монтериила. На уроках читающий ведёт себя совершенно не так. Его мягкое спокойствие к окружающим кажется естественным, он прошёл путь от становления дара, выжил в роли дознавателя и стал психотерапевтом. Но такие эмоции никогда не показывал. Собранный, иногда строгий как «наставник», мягкий и понимающий как друг, сейчас Монтериил не вписывался в привычную рамку поведения с самого начала разговора за круглым столиком.

— Ты всегда был заводилой, — осознаёт Иногил с искренним одобрением, понимая, какой человек перед ним.

Оказывается, Артём куда интереснее вне дивана, когда считываются лишь напряжение из‑за «прожектора» читающего.

— Так, а смысл сидеть дома, если вокруг столько интересного! — говорит Артём, наконец добираясь до еды, берёт пару картошин фри и закидывает в рот. — Давай есть! Потом поностальгируем, нам ещё обратно ехать.

Монтериил открывает глаза и смотрит в окно, на губах улыбка, не такая, какая была минуту назад. Делает глоток чая и приступает к лапше.

— Признаю, — говорит он, прожевав первую порцию. — Есть можно, готовят здесь хорошо.

Артём расплывается в улыбке, довольный тем, что выбрал нужное и что повар не разочаровал.

Иногил улавливает каждый момент их взаимодействия. Как Артём не бегает от взгляда одарённого друга, как транслирует это доверие к другому. Это понимание без слов, даже если только один из них наделён даром.

Сегодняшний вечер Иногил запомнит надолго и будет вспоминать с нежностью.

— Я вот чего хотел сказать, — начинает он, прожевав мясо. — Через месяц я уеду на две недели в командировку...

Монтериил машинально провёл пальцем по краю стакана, оставляя влажный след на стекле. Его рукава были закатаны до локтя, а очки слегка сползли на нос — так он выглядел моложе, почти как в те дни, когда вдвоём с Артёмом сбегали с уроков.

— Ничего, когда ты вернёшься, мы будем здесь, — обещает Монтериил твёрдо, с теплотой.

Иногил внезапно смеётся. Этот смех разряжает ту лёгкую неловкость, что повисла после его слов о командировке.

— Договорились, — говорит он, глядя на Монтериила. — Я буду знать, что вы здесь.

Он переводит взгляд на Артёма, который сосредоточенно доедает лапшу, и добавляет тише, почти себе под нос:

— Хорошо, когда есть куда возвращаться.

— Что? — переспрашивает Артём, поднимая голову.

— Говорю, лапша у тебя вкуснее выглядит, чем моё мясо, — легко врёт Иногил, и все трое снова смеются.

Они выходят из торгового центра. Ночной город встретил их запахом мокрого асфальта и редкими каплями дождя.