Климов озадаченно посмотрел на начальника политотдела, не нашелся что ответить и приказал шоферу:
— Заводи машину, поехали!
Шофер вел машину осторожно, словно прислушиваясь к настроению командира. Объезжал каждую выбоину на лесной дороге, Вдруг он повернулся и протянул полковнику маленький пучок зеленой травы.
— Вы посмотрите, товарищ полковник, уже глубокая осень, а зеленая травка кое-где сохранилась. Борется за жизнь...
— Да, жизнь — это борьба! — Климов задумчиво перебирал жесткие травинки. — А за сегодняшний прямой разговор спасибо тебе, Михаил Иванович.
Ночью в квартире подполковника Смирнова зазвонил телефон. Михаил Иванович поднял трубку и услышал тревожный голос дежурного офицера:
— Товарищ подполковник, вас срочно просит прибыть в штаб полковник Климов. Машина за вами уже вышла.
Через пятнадцать минут Смирнов, встревоженный неожиданным вызовом, вошел в кабинет командира. Климов стоял у окна, напряженно всматриваясь во тьму.
— Большое несчастье, — медленно проговорил он. — Примерно в двадцать тридцать на строительную площадку прорвалась вода. Возникла опасность затопления стартовой площадки, уничтожения больших материальных ценностей. Майор Галкин бросился со своими людьми к месту аварии. Он был впереди на месте прорыва. Дамбу восстановили, вода отступила... — Командир части замолчал.
— Что с Галкиным? Говорите же, Владимир Александрович!..
— Соскользнул с дамбы в котлован. Солдаты бросились за ним, вытащили, но было уже поздно.
Михаил Иванович медленно опустился на стул. Кровь ударила в голову, горло перехватило. Он растерянно смотрел на Климова.
— Я приказал вывести людей с площадки, доложил в Москву. Завтра прилетят из Главного строительного управления. Помогут нам разобраться. А сейчас поедем на место, Михаил Иванович. Посмотрим, что там делается... Заместитель по политчасти говорит, что никто не уходит со строительной площадки. Поедем, Миша, держитесь!
Замполит майора Галкина рассказывал:
— Здесь это произошло. — Он показал на свежую насыпь из камня, кирпича, песка. — Вода подмывала основу дамбы. Дежурная служба сообщила в штаб части. В это время майор Галкин проводил совещание. Выскочил из вагончика, отдал приказ поднять людей, а сам бросился к участку прорыва воды... Образовавшуюся брешь завалили. Он был все время с нами, все время подбадривал людей... А потом вдруг рядовой Иванов закричал: «Командир упал! Спасайте его!» — Я видел, как солдаты прыгали в воду, ныряли... — Замполит замолчал. Закрыв лицо руками, он медленно отошел от того места, где с обнаженными головами стояли Климов и Смирнов.
Светало. Контуры черного леса постепенно вырисовывались, становились все отчетливее. И было так тихо, словно все живое и неживое застыло в траурном молчании, скорбя о безвременной гибели коммуниста майора Галкина.
— Жену надо вызвать, — вполголоса сказал Смирнов. — Как тяжело, Владимир Александрович! Такое начало! Как на фронте. Потеря, да еще какая! Это нам с вами сигнал тревоги: повысить требовательность к себе... Мы не должны допустить повторения несчастного случая.
Глава шестая
Таня Григорьева, радистка командного пункта, стояла перед большим зеркалом и причесывалась. Для нее это прямо-таки была нелегкая работа, потому что густые черные, как смоль, волосы с трудом поддавались даже крепкому костяному гребешку.
— У всех волосы как волосы, а у меня... — Таня прикусила от боли губы. Когда все же уложила прическу, то осталась довольна, полюбовалась собой, добавила даже с удовлетворением: — И в кого это я такая уродилась?
Она надела китель с ладно пригнанными погонами младшего сержанта, еще раз взглянув на себя в зеркало, улыбнулась. Таня была в хорошем настроении — сегодня ей исполнилось двадцать лет.
Офицеры штаба, девушки-радистки и телеграфистки уже поздравили ее с днем рождения, преподнесли цветы. Но Тане сегодня хотелось чего-то необычного. Ну, допустим, встретить Михаила Ивановича хотя бы на минуту.
По случаю дня рождения ей разрешили не выходить на смену, и она собралась побывать в подразделении, где служил ее земляк Ваня Низовцев.
Таня надела шинель, берет и вышла из общежития. Проходившие мимо офицеры и солдаты заглядывались на девушку. Ее высокая, стройная фигура, счастливая улыбка, большие глаза притягивали взгляд каждого, кто оказывался рядом с ней. Однако, как ни странно, за ней никто не пытался ухаживать. Она со всеми держалась одинаково ровно и приветливо, но и очень сдержанно.