Когда немцы подошли к Минску, семьи железнодорожников были эвакуированы на Алтай. Только в сорок пятом году они вернулись в родные края. Таня помнит, как они приехали к дедушке. Его чудом уцелевший, домишко был так переполнен людьми, что ночью, выходя во двор, кто-нибудь обязательно наступал на кого-либо из спящих. Так они жили несколько лет. Дедушка любил говорить:
— Тесно, но весело. Живем, как партизаны, — одной большой семьей.
Вечерами он сажал Таню на колени, другие дети собирались вокруг на полу, и дед начинал рассказывать удивительные истории о партизанах Белоруссии.
Таня училась уже в третьем классе, когда однажды мама пришла с работы веселая, возбужденная, показывала всем ордер на квартиру.
— Две комнаты в новом доме, как семье кавалера орденов Славы.
Она плакала и сквозь слезы повторяла:
— Даже не верится, что завтра будем переезжать на новую квартиру.
Таня жила жизнью активной, некогда было скучать: школа, комсомол, занятия в гимнастической секции, а летом — работа в деревне у дальней родственницы.
Мать не могла нарадоваться на дочь.
— Ты у меня красавица, — любила говорить она. — Видел бы тебя отец.
Как-то зимой они всем классом пошли на автомобильный завод. Такие экскурсии для десятиклассников устраивали часто. Им не только показывали завод, новую технику, знакомили с передовыми рабочими, но и предлагали после окончания школы приходить работать.
Ребята стояли на площадке сборочного цеха. С любопытством смотрели, как на их глазах рождается автомобиль. К группе подошел светловолосый, голубоглазый молодой рабочий в ладно пригнанном комбинезоне.
— Я член комитета комсомола завода, — сказал парень твердым голосом. — Мне поручено побеседовать с вами о нашем заводе. Зовут меня Ваня Низовцев.
Ваня Низовцев... Слесарь шестого разряда. На завод пришел после окончания ремесленного училища. Техника ему давалась легко.
— Руки золотые. Наш потомственный, — с уважением говорили одни. — Учиться бы ему дальше.
— Легко сказать учиться, — рассуждали другие, — а кто семью кормить будет?
После гибели отца на его попечении остались мать, сестренка и двое стариков. Было трудно. Но теперь, когда он стал квалифицированным рабочим, и мать устроилась уборщицей в заводоуправление, стало легче. Забота о доме, ответственная работа на сборке автомобилей и обязанности комсомольского активиста наложили на характер Вани отпечаток серьезности и сдержанности.
Таня смотрела на молодого рабочего и думала: «Как было бы хорошо иметь такого брата. Именно брата...»
Среднюю школу Тане окончить не удалось. Тяжело заболела мать.
Как-то проходя мимо городской почты, Таня прочитала объявление о приеме на курсы радистов и телеграфистов с выплатой стипендии и последующим предоставлением работы. И она решилась: перешла из дневной школы в вечернюю и поступила на курсы.
Отличный слух позволил стать ей за короткий срок классной радиотелеграфисткой. Через шесть месяцев Таня уже работала на городском телеграфе.
Однажды летним воскресным днем молодежь города собралась на строительство стадиона. До полдня работали без перерыва. Наконец, устав, девушки присели на скамейку.
К ним подошли несколько парней, один из них наигрывал на баяне. Таня узнала баяниста. Это был Низовцев. Он тоже узнал ее. Подошел к Тане, протянул руку. «Был бы он моим братом...» — как и в первый раз, подумала она.
Низовцев смотрел на Таню в упор, смело и просительно.
— Погуляем вечером? — тихо произнес он.
Тане почему-то стало жаль парня, она рассмеялась и согласилась.
С тех пор они стали встречаться, но каждый раз это происходило после настоятельных просьб Низовцева.
Однажды днем Ваня пришел к ней на телеграф, сказал скороговоркой, как заученное, много раз про себя повторенное:
— В армию призывают. И так от своих товарищей на год отстал. Отсрочка была по-семейным. Но мы посоветовались дома и решили, что они и без меня проживут. Мать работает, сестренка тоже устроилась, пенсию дали дедушке, завод квартиру выделил. Так что порядок. С тобой только неопределенно. Вот я и подумал... Знаешь... Пойдем, Таня, распишемся!
Последние слова дались ему нелегко. Но и Таня от неожиданности даже отступила на шаг, изменилась в лице, испытывая самые противоречивые чувства. Однако ответила твердо, как давно обдуманное.
— Что ты, Ваня, — это невозможно. Ты мой самый большой и близкий друг, но женой я тебе быть не могу.
Она не объяснила, почему именно не может стать его женой, а он не решился выпытывать, чтобы не потерять хоть какую-то надежду.