Перед Забегайловым лежала стопка папок: планы боевой и политической подготовки, составленные штабом инструкции, положения и наставления по изучению, хранению и эксплуатации ракетной техники, планы партийно-политической работы и материалы проведения партийных активов, совещаний и семинаров.
— Попрошу Павла Ивановича, чтобы разрешил остаться в части еще на несколько дней, — обращаясь к Смирнову, сказал инспектор. — Что-то у меня не получается с выводами. Я ведь не как другие инспектора: сначала все положительное перечислят, а потом: «Однако имеют место и серьезные недостатки...»
В кабинет вошел Василевский.
— Быстро в машину и на аэродром! Прилетает Павел Иванович! Времени в обрез!
Всю дорогу на аэродром Михаил Иванович думал о цели приезда Павла Ивановича. Почему так внезапно, без звонка? Повернувшись, спросил инспектора:
— Константин Тимофеевич, не знаете, зачем едет к нам Павел Иванович?
Тот покачал головой: он, видимо, сам был обеспокоен внезапным приездом члена Военного совета.
5
Из самолета вышел генерал-полковник Ефимов. Поздоровался с каждым. Василевский хотел доложить генералу по форме, но Ефимов остановил его:
— Не надо, Георгий Николаевич. Скажите коротко, как дела у вас?.. Вы ведь за командира.
— Дела, на мой взгляд, в части идут нормально. Задачи выполняем, — ответил Василевский и замолчал.
— Ну, вот и хорошо. Вы свободны, — сказал Павел Иванович Василевскому, — можете ехать и работать по своему плану, а мы с Михаилом Ивановичем поедем в политотдел. Товарищ Забегайлов, пожалуйста, с нами...
Миновав Снегири, Ефимов стал расспрашивать о районе, его промышленности, сельском хозяйстве, партийных и советских руководителях, о взаимоотношениях между военнослужащими и местным населением.
Смирнов подробно и обстоятельно рассказывал, называл предприятия, колхозы, цифры, фамилии. Рассказывал о недавно прошедшем областном партийном активе.
— Хорошо, — удовлетворенно заключил Павел Иванович. — Вроде недавно здесь, а во всем успел разобраться.
— К сожалению, не во всем, товарищ член Военного Совета, — вздохнул Смирнов.
— Я имею в виду, в жизни района и области, и в той мере, что тебе надо знать. У секретаря обкома давно был?
— Дней десять назад. Собирались секретари горкомов и райкомов партии. Нас тоже пригласили.
Он замолчал. Молчал и член Военного совета. Впереди между деревьями замелькали дома.
— Может, сразу в гостиницу? — предложил Михаил Иванович.
— В политотдел, а адъютант все устроит. — Ефимов кивнул молодому старшему лейтенанту, приехавшему с ним.
Гости прошли в кабинет начальника политотдела.
— Ну, рассказывай, товарищ Смирнов, что у тебя здесь стряслось с подразделением Герасимова, лейтенантом Федченко и вообще... Только не торопись. Мне надо услышать обо всем от начальника политотдела, а не из десятых уст.
Михаил Иванович хорошо знал члена Военного совета. Если он назвал кого-то «товарищем», значит, разговор предстоял серьезный. Михаил Иванович вынул из сейфа папку с документами. Он был спокоен. И это спокойствие приходило к нему всегда, когда он был прав, а главное — внутренне убежден в своей правоте. Сейчас ему, начальнику политотдела, предстояло доложить члену Военного совета Ракетных войск, что требования ЦК КПСС в части выполняются твердо. Речь идет не о нем, не о Смирнове, а о сотнях людей, работавших, не жалея сил и времени.
— Дело, которое нам поручено, новое. Люди пришли разные. Мы ни в чем не оправдываемся. Здесь вина всех нас, от командира до инженеров службы полковника Василевского. Внешняя сторона в подразделении Герасимова покорила всех: безукоризненная уставная служба, армейский порядок, дисциплина. Объявили подразделение отличным, маяком сделали, а на поверку оказалось оно самым слабым по специальной подготовке. Мы сами перехвалили — сами и сказали личному составу о промахе.
Смирнов положил перед членом Военного совета приказ по части. Тот вслух прочитал: «О грубом факте очковтирательства и обмана при подготовке подразделения к заступлению на боевое дежурство и наказании виновных...» Но здесь не одно подразделение Герасимова, — произнес он, заканчивая читать приказ. — Ладно. Хорошо. Михаил Иванович, вы садитесь, а я послушаю товарища Забегайлова.
Подполковник Забегайлов поднялся и, открыв блокнот, начал докладывать. Послушав немного. Павел Иванович жестом руки остановил его.
— Вы со многими людьми говорили, Константин Тимофеевич?
— А где люди? — вспыхнул инспектор. — Нет их ни в штабе, ни в политотделе. В подразделениях тоже никого не найти. Беда, прямо. Был я в танковых войсках, все находились на месте — или в штабе, или на танкодроме. А здесь ничего не могу понять.