Маршал артиллерии Неделин тоже молчал. После многозначительной паузы спросил:
— Кто разрешил работать с КРТ, товарищ Василевский?
— Решение о проведении комплексных занятий с полной боевой заправкой принял я, — твердо ответил Василевский. — Мы проводили очень важный...
Он сильно заикался и не мог выговорить слово «эксперимент».
— Не волнуйтесь, товарищ Василевский, — сказал маршал, — передайте трубку Смирнову... Я уверен, что он рядом с вами.
Смирнов взял трубку и не успел доложить, как маршал прервал его:
— Мне все понятно, прошу только уточнить: действительно ли офицер, сержант и солдат не в тяжелом состоянии?
— С людьми все нормально, Митрофан Иванович, скоро поднимутся и встанут в строй.
Голос у Михаила Ивановича дрожал.
— Вы себя как чувствуете, вы ранены? — спросил маршал.
— Нет, товарищ маршал, — ответил Смирнов.
— Ждите сегодня комиссию. До свидания. — Маршал положил трубку.
Смирнов покосился на напряженно слушавшего Василевского, сказал:
— Комиссию приказано сегодня ждать.
— Пошлем встречать начальника штаба, а самим надо хоть немного отдохнуть. С комиссией объясняться — это тебе, Михаил Иванович, не комплексные занятия проводить.
— Поглядим, — ответил Смирнов, — правда-то на нашей стороне.
Десять дней работала комиссия, изучала случившееся. Члены ее не ограничились проверкой самого факта, а вникли во все стороны специальной подготовки. Председатель комиссии несколько раз докладывал маршалу о ходе проверки, но ни Василевскому, ни Смирнову своих выводов не говорил.
Василевский нервничал. В который раз проверил новый временной график.
Как-то утром он зашел в кабинет к Смирнову, положил на стол папку с документами, хлопнул по ней ладонью.
— Все расчеты правильны. Я уверен. Нам надо было перед сливом топлива проверить систему магистральных соединений. Как это делать — я составил инструкцию. Больше подобного не повторится. Как ты, Михаил Иванович, на это смотришь?
— Я готов поддержать новые эксперименты. Сейчас нельзя, не имеем права останавливаться. Но комплексные занятия надо провести в условиях полигона. Надо просить разрешения послать подразделение Федченко на полигон. И нам поехать вместе с ним.
Смирнов чувствовал, что именно сейчас Василевскому нужна помощь не только словом, но и конкретным делом.
— Я сегодня же переговорю с Павлом Ивановичем. Попрошу его незамедлительно решить вопрос о новом эксперименте. Я обещаю тебе, Георгий Николаевич. Это не только твое, но и мое кровное дело.
Они не закончили разговор, как в кабинет начальника политотдела вошли члены комиссии во главе с генералом. Смирнов уступил генералу место за своим столом, но тот отказался.
— С проверкой покончено, — начал генерал. — Полностью согласны с вами, Георгий Николаевич, что временной график и взрыв между собой не взаимосвязаны. Несчастный случай произошел после выполнения всего цикла подготовки. Эксперимент ваш очень смел, и мы все, — он обвел взглядом присутствующих, — единогласно считаем, что надо продолжать работу в этом направлении.
— Спасибо! — поднялся Василевский.
— Подожди благодарить, — так же спокойно продолжал генерал. — Вам все равно придется держать ответ перед Военным советом за чрезвычайное происшествие. Временной график хорош. Над ним работают и на полигоне. Это основа основ. Время для нас — все. Но то, что до конца не продумали, — это вам всем непростительно. Особенно тебе, Георгий Николаевич. Мы с тобой вместе столько лет в авиации были. Что-что, а заправка и слив топлива для тебя не открытие.
Генерал поднялся.
— Сегодня уезжаем. Доложим маршалу. Жди вызова в штаб. Привези все теоретические расчеты. Мы побеседовали с лейтенантом Федченко. Сильный, мыслящий офицер. Его нельзя отстранять от командования подразделением. Он должен довести дело до конца. Я знаком с подобной работой на полигоне. У товарища Федченко все более обоснованно, хотя есть еще над чем подумать.
Генерал помолчал и, улыбнувшись первый раз за десять дней пребывания в части, добавил:
— С такими парнями, как Федченко и Гаврилов, ракетные войска не пропадут.
Вечером комиссия уехала.
Глава двенадцатая
1
На Военный совет пока не вызывали. Но на душе у Смирнова по-прежнему было неспокойно. А тут еще дома возникли осложнения. В их отношениях с женой что-то натянулось.
Сегодня, в последний день недели вернулся домой пораньше. В квартире было тихо. Из записки на столе узнал, что Галина Павловна на заседании женского совета, а сын, как всегда по субботам, занимается в литературном кружке.