Неделин поблагодарил Климова и Смирнова за отличную подготовку батареи к строевому смотру в условиях полигона, заключил:
— Теперь впереди практический пуск ракеты по вашему временному графику. Не подкачайте!
Маршал артиллерии подозвал к себе стоявшего в стороне лейтенанта Федченко.
— Спасибо, комбат, за службу! Прошу продолжать работу по плану. Все свободны!
Утром на горизонте появилось небольшое облако. Оно постепенно разрасталось и превратилось в темную тучу, закрывшую полнеба. Жара немного спала, но все же было еще знойно. Под ногами проволочно-жесткая растительность — люди называют ее лакомством верблюдов, однако, имей верблюд дар речи, он, очевидно, сообщил бы, что жует эту «проволоку» от большой нужды и охотнее отведал бы клевера или люцерны...
Команда «к бою» поступила внезапно.
Включены секундомеры.
Лейтенант Федченко прекрасно понимал, как важно сейчас уложиться в жесткий норматив, в отведенное инструкцией время. Быстрее, как можно быстрее! В сознании Павла сплавились два предельно ясно осознанных чувства: мужская гордость за то, что именно он, командир, инженер, коммунист, двадцати двух лет от роду, в середине двадцатого столетия открывает дверь в новую эру Советских Вооруженных Сил. Она, эта эра, начинается, по его убеждению, сегодняшним пуском стратегической ракеты. Значит, дело его чести — распахнуть эту дверь без скрипа! Сейчас, как никогда, недопустима пробуксовка ни в одном звене. Ракета — коллективное оружие. Здесь один зависит от всех, и все от одного. Все предшествующие месяцы он, командир, стремился выработать в коллективе эти качества — один за всех и все за одного!
У пирамиды с оружием, отпертой по сигналу тревоги, стоял с секундомером в руке подполковник Бондарев. Он был хмур и взволнован. Не повышая голоса, он повторял требовательно: «Быстрее! Быстрее!»
Ракетчики разбирали автоматы, противогазы и выбегали из казармы, где старшина строил батарею. Никого не надо было подхлестывать. За все время сборов никто не проронил ни слова. Только топот сапог да сопение, да еще лязг оружия раздавались в тишине.
На площадке к Федченко подошел Василевский.
— Молодцы, все хорошо! Так и действуйте. Все идет с опережением графика. У вас превосходный запас времени. Спокойно. Дальнейший порядок знаете.
Через несколько минут ракетная батарея прибыла на позицию. К железной пяте стартового стола уже подавали задним ходом длинную металлическую тележку, на которой покоилось массивное тело ракеты. Боевые расчеты сразу же захлопотали вокруг нее, как хирурги у операционного стола. Сержанты и офицеры подавали короткие команды, и солдаты-специалисты, каждый на своем посту, быстро выполняли их.
— Правее! Чуть правее! — командовал Низовцев номерам расчета, направлявшим тележку так, чтобы нижний обрез ракеты точно совпал с гнездом стартового стола, или, как говорят, вошел в зацепление, после которого можно производить стяжку.
— Есть, правее! — доложил Зайцев и вместе с товарищами уперся плечом в стальную ферму.
Тележка чуть подала тело ракеты, и тут же послышался легкий щелчок зацепления. Все облегченно вздохнули. Важная часть операции произведена с первого захода. Теперь все специалисты облепили ракету, выполняя каждый свою задачу. Работа шла споро, с воодушевлением. Павел хотел, было, умерить этот пыл, но Низовцев опередил его, коротко заметив: «Не увлекайтесь, Зайцев! Спокойнее, Карпов». И у Федченко отлегло от сердца: «Не я один, значит, так думаю». А Низовцев еще более ужесточил контроль за работой солдат у ракеты, хотя, в сущности, ничего такого особенного не прибавилось у него: он делал свое дело так, как все эти месяцы его учил Федченко. Взаимопонимание рождалось там, на «точках», в длительной и нелегкой предварительной работе. Сейчас командиру батареи оставалось только дирижировать этим большим и сложным ансамблем, следить, чтобы ненароком не прорвалась какая-нибудь фальшивая нота. И Павел стоял на своем привычном командирском месте, как дирижер за пультом с партитурой. Да, это была своя, ракетная симфония. Она звучала в душе лейтенанта Федченко великолепной музыкой, недоступной людям непосвященным.
Произвели стыковку боевой головки с телом ракеты.
«Вот и «шапка Мономаха» на голове. Теперь осталось заправить ракету топливом», — отметил про себя Павел и оглянулся — длинные камуфлированные емкости уже ждали своей очереди на исходной.
В точно рассчитанное время Федченко доложил на командный пункт о готовности к пуску.
— Ключ на старт! Всем в укрытие!
Начался обратный отсчет времени.
...Три ...Два... Один...
Секунды обратного отсчета истекли.