— Куда? Кому? — наивно спросил я, не поняв шутки.
— Рузвельту! — зло крикнул Николай и нервно заходил взад и вперед…
Время, казалось, остановилось.
Вдруг щелкнул замок, и в дверях показался маленький седой старичок, розовощекий, с чеховской бородкой.
— Здравствуйте, господа! Будем знакомы! Если нет возражений, я ваш переводчик и покорный слуга! — С нами говорил явно русский человек на чистейшем петербургском диалекте. — Перейдем к делу! Меня просили передать вам, что через час вас будут судить.
— Разве мы преступники? — не выдержал я.
— Конечно, на вашем месте я бы задал такой же вопрос, но только вы, ради бога, не волнуйтесь — ничего страшного не случится. Очевидно, вы первый раз в Америке? Ваше волнение мне очень понятно. Меня тоже судили. Да, да! Но это было еще до революции. Да, да! Принес меня сюда бог тоже без визы…
Приветливость этого человека немного успокоила нас.
— Старайтесь, господа, — простите привычку так вас величать — быть на суде предельно краткими и правдивыми, и тогда, смею вас заверить, все обойдется хорошо! Как там у нас на фронте? Я ведь русский — живу от одной сводки Совинформбюро до другой. Да, да! А как переживаю! Нет, не сумею объяснить… — Мягко поклонившись, переводчик удалился.
Через час наш знакомый старичок появился не один, а в сопровождении полисменов.
— Господа, вам надлежит пройти в зал суда. Прошу!
Нас ввели в большой светлый зал. Все здесь было предусмотрено — тюрьма и суд соседствовали. За высокой трибуной сидел седой мужчина в военной форме. Его китель был расстегнут. Откинувшись на спинку кресла, он читал книгу в яркой обложке и на наш приход никак не отреагировал. Мы сели вдали на отведенные для нас места.
— Скамья подсудимых! — шепнул Коля.
Над седой головой судьи, между скрещенных звездных флагов висел большой портрет Вашингтона. Было тихо.
— А все же очень занятно, Коля. Везет нам. Не многим удастся попасть под суд, да еще в Америке! Такое увидеть, испытать…
Прошло минуты три. Судья наконец оторвался от своей книжицы и, взглянув на нас пристально, нажал на кнопку. Тут же явился наш переводчик.
Поговорив с ним, судья встал и жестом попросил нас сделать то же. Громко и официально он произнес что-то вроде монолога.
— Ты понял? — тихо спросил Лыткин.
— Нет! А ты?
Николай покачал головой.
Судья жестом пригласил его к трибуне. Лыткин встал и с достоинством, не торопясь, зашагал к судье.
Я видел, как он стоял перед судьей и, отвечая на вопросы, поднял правую руку. О чем они говорили, услышать было невозможно.
Николай вернулся на место, и сразу же пригласили меня.
— Не робей, все будет о’кей! — успел он мне сказать, смахивая со лба капельки пота.
Я подошел к высокому постаменту. Судья строго и торжественно произнес:
— Поднимите правую руку и поклянитесь именем господа бога, что будете говорить чистую правду!
— У нас не принято клясться именем бога, я и так буду говорить правду. — Я в упор смотрел в глаза судьи, а из-за него в упор смотрел на меня Вашингтон.
— Вы находитесь в Америке и должны уважать законы нашего государства.
Он был, увы, прав, спорить было безрассудно. Я на мгновение поднял правую руку и сказал:
— Обещаю суду говорить только правду…
— Скажите, с какой целью вы прибыли в Америку?
Я коротко объяснил цель нашего путешествия.
Судья задал еще несколько несущественных на мой взгляд вопросов и удалился. Перерыв…
Ждали довольно долго.
— Суд идет! — объявил наконец вышедший переводчик.
Мы встали. Нас пригласили подойти к самой трибуне. Судья медленно поднялся и очень строго и важно зачитал решение:
— Суд запретил господину Лыткину Николаю Александровичу и господину Микоше Владиславу Владиславовичу въезд в Соединенные Штаты Америки.
Переведя первую фразу, старичок остановился и взглянул на судью:
— Согласно конституции, вы имеете право в течение двух с половиной месяцев обжаловать наше решение.
Как только официальная часть была закончена, судья неожиданно со строго казенного тона перешел на доверительный, даже задушевный.
— Скажите, господа, сколько вам нужно времени для обжалования решения суда? — спросил он.
Не ожидая такого вопроса, мы растерялись, но быстро пришли в себя. Я задал судье контрвопрос:
— Скажите, господин судья, сколько понадобится времени, чтобы мы успели из Нью-Йорка доехать до Сан-Франциско, там пересесть на корабль, кстати, купленный у вас, американцев, и отправиться во Владивосток? Вот это время мы и попросим у вас и ничего не будем обжаловать.