«…Дорогой друг, я долго думал и решил написать тебе это тяжелое письмо. Я очень уважаю и люблю тебя и твою семью, мне больно писать об этом, но моя жена не хочет, чтобы Салман переписывался с Галей. У нее от всего этого болит сердце, она не спит по ночам. Твоя Галя очень хорошая девочка, у нее еще все впереди, и у нашего сына все впереди. Поговори с Галей, она умная, она поймет. С Салманом мы уже поговорили, он обещал не писать. Пожалуйста, попроси Галю, чтобы больше не писала ему.
…Как твои дела? Как здоровье жены, детей? Как дом? Ты уже топил баньку?
Пиши. Всегда твой друг Абу Бисаев».
Петя долгое время не находил себе места. Он разрывался между желанием показать Гале письмо, чтобы раз и навсегда закрыть больную тему, и страхом испугать дочку на всю жизнь. Как потом у нее все сложится? Сможет ли она верить мужчинам? Сможет ли полюбить?
– Я знала, что так будет, – сказала Вера, горестно качая головой.
– Почему?
– Они мусульмане.
– Да, они мусульмане…
– Послушай, надо сказать ей правду. Надо сказать, что чеченцы избивают своих жен до полусмерти…
– Абу не такой.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
– И Салман не такой?
– Да, я это вижу.
Жена скрестила руки на груди:
– Ты должен показать ей письмо.
– Нет, только не сейчас.
– А когда? Ей об учебе надо думать, у нее восьмой класс на носу, а в голове ветер!
– Ты понимаешь, что это будет?
– Понимаю, – Вера тяжело вздохнула, – на дворе конец двадцатого века, африканцы женятся на белых женщинах, а тут… – Она пожала плечами и умолкла. – Знаешь, – после короткой паузы продолжила она, – если честно, я тоже хочу зятя из своих, чтоб свой был хлопец, а не какой-то там, – она фыркнула и не закончила фразу. – Так что я Абу и Яху полностью поддерживаю, – она подняла глаза на Петю. – Ты на него сердишься?
– Нет, – ответил Петя, и это была правда, – я не сержусь. Это жизнь, традиции… и не нам все это менять. Он навсегда останется моим другом.
– И братом? Он в письме ни разу не назвал тебя братом.
Петя задумался и продолжил:
– То, что мы вместе пережили, никогда не сделает нас врагами, мы навсегда останемся друзьями.
Он замолчал и почувствовал, что сердце сжалось – будто ушло что-то очень дорогое и важное…
Галя лежала в саду на раскладушке, пока ее не атаковали комары. Отмахиваясь от них журналом «Юность» с рассказом «История любви», она вбежала в дом.
– Кушать будешь? – спросила мама.
– Да.
– Что хочешь?
– Все равно.
– Галочка, ты же что-то хочешь?
– Нет, мне все равно. – Она схватила печенье-некондицию. – Чайник горячий?
– Сейчас вскипячу. – Мама взяла чайник и вышла на веранду.
Галя села на табурет и отодвинула занавеску, а там, на подоконнике, за горшком с алоэ, конверт лежит. От дяди Абу. Она открыла конверт и развернула письмо – папа всегда дает ей читать письма от дяди Абу.
«…С Салманом мы уже поговорили, он обещал не писать…»
Она опустила руки. Вошла мама, ахнула, прижалась спиной к стене, постояла, подошла к Гале.
– Доча, не переживай, все будет хорошо, у тебя еще этих Салманов будет целая куча.
Не переживать? Да ей переживать нечем! У нее будто в одну секунду вынули сердце, а вместо крови в венах потекла ледяная вода.
Потом был дождь, он с остервенением хлестал по окну. Была непроглядная ночь, укравшая девичьи мечты. Яркий свет погас, непознанное и удивительное покинуло ее душу. Иногда она просыпалась, вскрикивала и садилась, но, увидев в свете ночника печальные лица родителей, сидящих возле ее кровати, снова опускалась на подушку.
Мама убежала раньше. Провожая папу на работу, Галя обняла его; от него пахло мыльной пеной.
– Как ты? – участливо спросил папа.
Она пожала плечами. Хотела улыбнуться, но не смогла.
– Держись, все будет хорошо.
Она невесело кивнула головой.
А когда осталась одна, осмотрелась и занялась хозяйством. Весь день была занята: убирала в доме, в огороде. Мама пришла на обед. После обеда она с Юркой и мамой пошла к Сурэну за школьной формой. Весь следующий день перетаскивала со двора в сарай колотые дрова, помогала готовить ужин, мыла посуду и вечером упала у телевизора без задних ног, смотрела на экран и ничего не видела. Теперь каждый день, с утра, она хозяйничала до гула в ногах и голове: убирала, штопала, пришивала пуговицы, стирала, гладила, шила, выбивала половики, мыла полы. Рылась в шкафах в поисках того, что нужно починить, – и чинила даже самые безнадежные вещи. Возвращаясь из школы, она наскоро обедала и садилась за уроки. Она составляла себе жесткое расписание и научилась по нему жить.